– Но вы же только что сказали…

– Я сказал то, что сказал, а не то, что вы захотели услышать, – жестко отрезал Боган, побагровев. – Я, кажется, ясно выразился: мы еще бродим в потемках. Да, пару раз мы набили шишки на лбу, ударившись обо что-то твердое, но вовсе не обязательно о звездолет; это мог быть просто придорожный столб. Надеюсь, я достаточно образно обрисовал ситуацию? Кто знает, быть может, ряд знаков относится к пиктографическому письму, а остальные – к идеографическому? Или они носят чисто символический смысл – точно так же, как череп и скрещенные кости на этикетке означают «яд»? Я уже не говорю, что оставленные вашими инженерами «инструкции» к машинам пришельцев могут оказаться полной чушью. Вы сами признавали, что лишь смутно догадываетесь об их назначении…

Он гневно встряхнул своей великолепной гривой.

– Работа только начинается, господа, вы это должны твердо уяснить. В перспективе нам предстоит решать сложнейшую проблему агглютинации, а именно образования грамматических форм путем присоединения к корню или основе слова аффиксов, при котором границы морфов остаются отчетливыми…

– Тем не менее дело сдвинулось с мертвой точки, и прогресс несомненен, – сухо прервал его Де Витт.

– По сравнению с нулем любая цифра – уже величина, – возразил Боган. – Даже если это десять в минус тысячной степени.

Файрли слушал препирательства словно издалека. Он поудобнее устроился в кресле и, закрыв глаза, попытался отключиться от происходящего. Но мощный голос Кристенсена не дал ему задремать. Руководитель лунного проекта подвел итоги совещания: работа, проделанная филологами, поражает своими результатами; «бригадный метод» превосходно показал себя на практике; сейчас им следует объединить усилия…, и т.д. и т.п.

Файрли все-таки удалось слегка задремать – сработал рефлекс на выступление начальства, однако резкий голос Де Витта заставил его вздрогнуть:

– Я думаю, и мы не должны теперь стоять на месте.

– Что вы имеете в виду? – спросил Кристенсен.

– Пора начинать работы по проектированию звездолета, – хладнокровно ответил Де Витт. – Инженерам чисто интуитивно удалось восстановить ряд машин пришельцев. Теперь, когда с помощью этих джентльменов установлено значение символов «включено» и «выключено», мы имеем возможность провести первые испытания.

Лицо Кристенсена стало непроницаемым, словно он спустил невидимое забрало.

– Мы все хотим сделать это, Гленн, но стоит ли использовать метод кавалерийского наскока? Доктор Боган четко заявил: «инструкции» к машинам пока остаются почти нерасшифрованными. Мы можем в результате только испортить и разрушить то, что с таким трудом удалось восстановить. Нет, все это преждевременно.

Де Витт дерзко улыбнулся, с превосходством глядя на своего начальника:

– Я думаю иначе. Мы не можем долго топтаться на месте и ждать, пока к пиджаку пришьют все пуговицы. Уверен, что натурные испытания помогут и филологам. Не правда ли, джентльмены?

Боган не успел и рта раскрыть, как Кристенсен сурово отрезал:

– А я говорю – никаких испытаний не будет. Рано.

– Рано? А когда же будет не рано?

– Когда я решу, что работы по всем направлениям продвинулись достаточно далеко и получены вполне надежные результаты.

– Вряд ли это произойдет в обозримом будущем.

– Вы чем-то недовольны, Гленн?

– Да, недоволен. Я думаю, вы здорово струхнули, Крис, и будете откладывать начало практических работ до Судного дня.

Конечно, рисковать вашим солидным положением ради каких-то звезд…

– В конечном итоге, все будет зависеть от Вашингтона, – процедил Кристенсен, исподлобья глядя на своего помощника.

Вид у него был на редкость грозный, но Де Витт и глазом не моргнул. Нагнув голову, словно молодой бычок, он был явно готов стоять до последнего. – Если хотите, Гленн, слетайте в столицу и доложите госсекретарю и министру обороны свою позицию. Я, в свою очередь, пошлю рапорт. Посмотрим, что решат наверху.

Боган кашлянул и шумно стал собирать бумаги, разложенные на столе. На Кристенсена он старался не смотреть.

– Полагаю, мы снова сможем собраться через четыре или пять недель и обсудить наши новые результаты – если они, конечно, будут.

Не отводя взгляда от Де Витта, Кристенсен кивнул.

– Хорошо. Держите меня в курсе, джентльмены.

Он стремительно вышел из комнаты. За ним, усмехаясь, не спеша последовал Де Витт. Ученые переглянулись с удрученным видом.

– Хотел бы я знать, чем все это обернется, – пробормотал Спеер. – Боб, предлагаю сегодня в качестве натурного эксперимента надраться как следует.

– Рано, – криво усмехнулся Файрли. – Да и, пожалуй, рискованно.

– Риск будет только в том случае, если мы напоим до чертиков Лизетти. Тогда машинам пришельцев уже точно не уцелеть, наш славный полиглот сделает им харакири. Верно, Бат?

– Напрасно вы так шутите, Спеер, – растерянно сказал Лизетти. – Это…, это очень серьезно. Я даже не предполагал, что мы окажемся втянутыми в такое дело. Знаете, я человек религиозный и порой думаю, а не дьявол ли вводит нас в соблазн этими звездными машинами? Вы со мной не согласны, Джон?