Тьма наступает «всплесками». Когда мне довелось родиться на Земле, там оставалось мало пригодной для жизни территории, а через сорок восемь лет она сузилась до Камчатского полуострова, где мы и приняли последний бой. Я видел, как рушится цивилизация, поглощаемая мраком, как человечество уходят в небытие. В этом мире дела обстояли лучше, и люди чувствовали себя пока что весьма вольготно, однако в любой момент всё могло измениться.

Я сразу же принялся осматривать вещи Алексея, точнее, теперь уже мои. Надо было проверить всё: компьютер, телефон, дневники, книги — любой источник, который даст мне хоть какую-то информацию о жизни парня и о новом мире. Не стоило слишком сильно полагаться на обрывки памяти.

Покалывание в теле почти прекратилось, но потом снова начало усиливаться. Оно постепенно нарастало, и вдруг, когда я листал закладки в поисковике на компьютере, мышцы свело судорогой.

Я упал на пол и сжал зубы, чтобы не взвыть от боли. Что это? Понятия не имел. Мои ладони окутались чёрной дымкой, она затмевала взор, текла из ноздрей и рта, она была повсюду.

Не знаю, сколько так пролежал. Постепенно начало отпускать. И вдруг — стук в дверь. Ну кто там?! Как же не вовремя! Собравшись с силами, я поднялся с пола. Судороги стали слабее, но мышцы всё ещё болели. Задержал дыхание, чтобы из ноздрей не валила тьма. Открыл дверь.

Передо мной стоял высокий мужчина, облачённый в длинный чёрный пиджак с серебряными пуговицами, серые штаны, серую жилетку и белую рубашку. Вместо галстука была бабочка. Лоб высокий, нос прямой, волосы зачёсаны набок и тщательно напомажены. Дворецкий — этого гада я сразу узнал. Он был наделён силой, причём немалой, хотя аристократом не являлся. Он мне не понравился с первого взгляда. Какие-то неприятные воспоминания забурлили внутри.

— С вами всё в порядке, ваше сиятельство? — лицо дворецкого не выражало ничего. Он обращался ко мне учтиво, но за маской вежливость чувствовались нотки презрения.

— В порядке, — выдавил я сквозь зубы. — Что надо?

— Ваш отец срочно вызывает вас к себе в кабинет. Переоденьтесь и спускайтесь.

— Сейчас буду.

— Ваше сиятельство, у вас бледный вид. Лекарь не нужен? И откуда здесь дым? Ничего не горит? — дворецкий принюхался.

— Нет, всё, иди, — я захлопнул дверь перед самым его носом и, прислонившись к ней спиной, выдохнул и откашлялся.

В комнате, и правда, стояло такое марево, словно тут костёр жгли, но никакого постороннего запаха не чувствовалось. Я добрался до окна и распахнул его, чтобы проветрить помещение. Окно выходило во двор с подстриженным газоном и большой беседкой. За поляной раскинулся парк с берёзовой рощей.

Погода стояла тёплая и ясная, я бы с радостью прогулялся, вдохнул полной грудью чистый воздух, насладился лучами солнца, но меня вызывал отец. А я был неготов к такой встрече, даже не решил ещё, как себя вести. Вероятно, речь пойдёт о драке и избитых братьях.

Одно радовало: судороги прекратились, и тело перестало источать тьму. Посидев на кровати минут пять и окончательно придя в себя, я отправился в кабинет князя Михаила Озёрова. Чтобы попасть туда, требовалось спуститься на второй этаж и пройти влево по коридору.

В просторном кабинете, уставленном резной мебелью из дорогих сортов дерева и большими чёрными диванами, за широким столом сидел крупный мужчина с красным квадратным лицом, обрамлённым густой бородой. Из-под редких бровей на меня смотрели выпученные белёсые глаза. Взгляд не предвещал ничего хорошего. Князь Озёров напоминал быка, перед которым повесили красную тряпку.

На одном из диванов сидели две женщины: одна — коренастая и полноватая лет сорока, вторая — та самая светловолосая дама, которую недавно я видел возле лестницы. Обе были в вечерних платьях: полная — в тёмно-зелёном, высокая — в бордовом. И тут мне вспомнилось, кто они такие. Жёны Михаила Озёрова и матери побитых парней.

— Что за внешний вид?! — взревел Озёров. — И ты вот так являешься ко мне в кабинет, сын?

А папаша не отличался сдержанностью. Нервный он какой-то, и лицо нездорового цвета. Наверное, бабы довели. Сколько у него сейчас жён? Три? И все в одном доме живут. Но меня эти вопли не страшили. Такой хернёй одного из сильнейших архимагов Земли, пусть и бывшего, не запугать. Правда, я всё равно не понимал пока, как себя вести. То ли немного поиграть роль послушного сыночка, то ли послать батю на три буквы и свалить из этого дурдома, где тебя то побить хотят, то орут, словно на слугу.

Сила у Михаила Озёрова чувствовалась немалая, а насколько я силён, пока было непонятно, поэтому переходить границы, с одной стороны, не стоило, а с другой — лебезить и извиняться за двух побитых малолетних мудаков тоже как-то противно. Нет уж, пусть теперь все знают, что лезть к Алёше Озёрову им же дороже.

— Да так, переодеться не успел, — сказал я. — Только что с тренировки. Мы с братьями потренировались немного. Рукопашным боем занимались.

Я покосился на двух дам на диване. Лицо полной выглядело апатичным, словно происходящее её мало волновало, а вот у высокой глаза сверкали холодным гневом.