— Ну, понимаете, у него не было родного сына, и это здорово его огорчало. Он совсем помешался на своих Шевени-Горах, вернее, на их родословной. Мысль о том, что, когда он умрет, Шевени-Горы исчезнут с лица земли, его просто убивала. Понимаете, этот род восходит к нормандским завоевателям [9] . А Старик — последний в роду. Наверное, для него это действительно была трагедия.

— А сами вы так не считаете?

Хьюго пожал плечами.

— По-моему, все это давно себя изжило.

— Что же будет с имением?

— Даже не знаю. Может, ко мне перейдет. А может, он завещал его Руфи. Но до смерти Ванды оно, вероятно, будет принадлежать ей.

— Что же, ваш дядя ничего не говорил о своих намерениях?

— Ну, была у него одна заветная мечта.

— И какая?

— Он хотел, чтобы мы с Руфью поженились.

— Это, без сомнения, было бы очень удобно.

— Куда уж удобнее. Но Руфь.., у нее, знаете ли, имеются свои планы. Не забывайте, она чрезвычайно привлекательна и знает себе цену. Она совсем не торопится выйти замуж и угомониться.

Пуаро подался вперед.

— Ну, а вы сами хотели бы этого, мосье Трент?

Хьюго устало сказал:

— Какая разница, на ком жениться? В наши дни так просто развестись. Если не угадаешь, ничто не мешает развязаться и начать все сначала.

Дверь отворилась, и вошел Форбс в сопровождении высокого щеголеватого мужчины.

Он кивнул Тренту.

— Привет, Хьюго, мне очень жаль. Такой удар для всех вас.

Эркюль Пуаро вышел вперед.

— Как поживаете, майор Риддл? Вы меня помните?

— Да, конечно. — Начальник полиции пожал ему руку. — Вы здесь? — В голосе его было легкое недоумение. Он вопрошающе посмотрел на Пуаро.

— Ну? — спросил майор Риддл.

Это было двадцать минут спустя. Очень выразительное «Ну?» Риддла было адресовано полицейскому врачу, немолодому долговязому человеку с седыми волосами.

Тот пожал плечами.

— С момента смерти прошло минут сорок, от силы пятьдесят. Я знаю, что вам не нужны подробности, поэтому перейду сразу к делу. Потерпевший убит выстрелом в голову. В момент выстрела пистолет находился на расстоянии нескольких сантиметров от правого виска. Пуля прошла навылет.

— Явное самоубийство?

— Да, явное. Тело после этого осело в кресле, и пистолет выпал из руки.

— Пулю нашли?

— Да. — Доктор показал ее.

— Отлично, — сказал майор Риддл. — Остается выяснить, от этого ли она пистолета. Отрадно, что дело ясное и не возникло никаких вопросов.

Эркюль Пуаро мягко спросил:

— Доктор, у вас действительно нет никаких вопросов?

Доктор, чуть подумав, ответил:

— Ну-у.., разве что.., он, видимо, немного наклонился вправо, когда стрелялся. Если бы он сидел прямо, пуля угодила бы в стену под зеркалом, а не в самую его середину.

— Не самая удобная поза для самоубийства, — заметил Пуаро.

Доктор пожал плечами.

— Ну.., думать об удобстве.., когда решаешься покончить со всем… — Он не договорил. Майор Риддл спросил:

— Можно забирать тело?

— Да, у меня все. Осталось только вскрытие.

— Ну, а у вас, инспектор? — Майор Риддл повернулся к рослому господину с бесстрастным лицом. В штатском.

— Порядок, сэр. Все, что нужно, сделано. Осталось только снять с пистолета отпечатки пальцев покойника.

— Хорошо, заканчивайте с этим.

Бренные останки Жерваза Шевени-Гора увезли. Начальник полиции и Пуаро остались вдвоем.

— Что ж, — сказал майор Риддл, — все совершенно ясно, никакой мороки. Дверь заперта, окна закрыты, ключ от двери в кармане у покойного. Все как в учебнике по криминалистике. Кроме одного обстоятельства.

— Какого же, друг мой? — поинтересовался Пуаро.

Вас! — резко сказал Риддл. — Вы-то что здесь делаете?

В ответ Пуаро молча протянул ему письмо, полученное от, покойного неделю назад, и телеграмму, которая, собственно, и привела его сюда.

— Гм! Любопытно. Есть над чем подумать. Это ведь имеет непосредственное отношение к самоубийству.

— Совершенно с вами согласен.

— Нужно проверить всех, кто находился в доме.

— Могу их вам назвать. Я как раз расспрашивал мистера Трента. Он всех перечислил. Майор Риддл, вы, вероятно, что-нибудь знаете об этих людях?

— Разумеется, мне кое-что известно. Леди Шевени-Гор тоже с большими странностями, как и старый сэр Жерваз. Только со своими… Они были преданы друг другу, эти двое помешанных. Она — удивительнейшее существо, порой просто поражает своей проницательностью. У нее непостижимый дар попадать прямо в точку. Над ней посмеиваются, и, по-моему, она это знает, но ее это совершенно не трогает. Сама же она начисто лишена чувства юмора.