— Интересно! Если ты не шутишь, это чудо какое-то. И как эти двое объяснили свое преображение?

— Они как и их отцы станут бойцами спецназа ГРУ, уйдя на пенсию подполковниками, будут работать инструкторами рукопашного боя. Их третий друг станет генералом милиции и умрет от аппендицита. А эти двое моих учеников проживут до семидесяти пяти и умрут от автоматных очередей чеченов, которые, прикрываясь удостоверениями, выданными в Чечне, будут творить беспредел в Москве. Кстати будут две войны Чеченов и России, первую мы просрем по вине политиков и мудаков генералов, понеся огромные потери в танках и людях. Представляешь, какой-то умник двинул на Грозный танки без прикрытия пехоты! Ну и все пожгли. А затем Москва платила ежегодную дань как татарам, что бы никто не спускался с гор с оружием в руках. Это страшно, знать такое будущее!

— И ты приехал убедить меня в этой твоей фантастической истории? — Мирон поднялся и прошел на кухню, откуда и вернулся с бутылкой водки. — Выпьем!

Водка быстро кончилась, друзья в полном молчании чокались и закусывали. Наконец Мирон произнес — На шизофреника ты не похож! Допустим я тебе поверил. Что ты задумал, рассказывай.

— Я уверен, что один и даже на пару с тобой, мы не сможем помочь нашей стране остаться на рельсах социализма. Да, мы можем убрать тех, кто несет опасность для СССР как бы высоко они не сидели, меня этому хорошо научили и девятка не защитит своих подопечных от моей снайперки. Нужны люди! В комитете, в МВД, в ГРУ наконец, то есть в силовых ведомствах, которые могут влиять на ситуацию. Этих чинуш из Политбюро, которые захватили власть нужно устранять и выдвигать на их место таких как Машеров, герой партизанской войны. И обязательно руководитель государства должен быть посвящен в знания будущего и на их основе вести внешнюю и внутреннюю политику. Я хочу встретиться с Воскресенской и с супругой Судоплатова. Зоя Ивановна хороший оперативный сотрудник и отличный аналитик, Эмма Карловна девять лет преподавала спецдисциплины в Центральной школе НКВД, переименованной потом Высшую школу МГБ. У нее масса выпускников, которые помнят и уважают ее. А они сейчас наверняка с большими звездами на погонах и их использование будет перспективным. Твой комитетчик сосед может быть нам полезным?

— Сергей на слово тебе в отличие от меня не поверит, я даже не знаю как к нему подступиться, но ты его сегодня задел конкретно! Я видел по его лицу. Будем думать. А как твои переселенцы?

— Попаданцы, так они себя называют. Оказывается у них даже жанр такой есть про тех, кто оказывается в прошлом или в магических мирах.

— Каких мирах?

— Сказочных, выдуманных. Я сам оху…л! Что с твоей женой, она у тебя болела я помню.

— Два года как схоронил свою Люсеньку! Рак у нее обнаружили, а он не лечится.

— Кстати да, как сказали мои попаданцы, «в СССР были великие врачи и ученые головы, но почти отсутствовала современная онкология — прежде всего высокие технологии. Отставание от Запада постепенно увеличивалось и увеличивалось.»

— Ладно, схожу к соседу, у него коньяк где-то затарен.

Открыла дверь жена соседа, Клавдия, неунывающая и жизнерадостная женщина, моложе мужа на шесть лет — Здравствуй сосед! Ты к моему Сереже?

— Привет, Клава, молодеешь и молодеешь. Как ваш сын? Я буквально на минуту, позови своего благоверного.

— Миша закончил Университет и по распределению уехал в Ленинград, ему там обещали служебную однушку недалеко от центра.

Соседка развернулась и исчезла в глубине трехкомнатной квартиры. Сосед вышел мрачный и по его виду было видно, что вернувшись в свою квартиру, накатил еще граммов триста минимум.

— Дружище! Выручай — у нас вся выпивка закончилась. А мы с другом трезвые как стеклышко. Даже непонятно с чего.

Сосед минуту смотрел в глаза Мирону, видно его «шарики зашли за ролики» и полкан мучительно пытался после недавнего разговора успокоить свою совесть, однако та так и жгла его изнутри. Наконец, приняв какое-то решение, сосед развернулся и направился в свой кабинет, забрав из своего запаса две бутылки кубинского рома национализированной компании, названной кубинцами Куба Рон, вернулся в коридор.

— Семилетней выдержки кубинский ром, мои бывшие сослуживцы подарили. Я тоже с вами выпью, мне нужно кое-что для себя понять.

Мирон с сомнением осмотрел чуть ли не «бьющего копытом» соседа и не стал спорить — Ну пойдем!

Вернувшись в свою квартиру, Мирон пропустил соседа вперед, тот, войдя в зал, выставил бутылки на стол и сел в кресло, где он до этого и сидел — Выпьем, Федор!

Выпив янтарного цвета приятный напиток Мирон его немедленно оценил — Божественный нектар!

Насыщенный аромат с нотами патоки, меда, ванили, перца, марципана. Гладкая плотная структура, пряный вкус с оттенками цитрусовых и тропических фруктов, продолжительное послевкусие делало этот напиток действительно сногсшибательным.

Сергей, опрокинув стопку, зажмурился как мартовский кот и цепко впился взглядом в гостя его друга и одновременно соседа

— Не скрою, ты меня действительно задел за живое! Но почему-то мне не верится, что будучи на моем месте, ты ликвидировал бы избранного руководителя Советского Союза! — комитетчик не отводил взгляда, ожидая ответа.

— Кем избранного? Народом? Нет! Его избрала кучка жаждающих власти, его выдвинуло Политбюро центрального комитета нашей с тобой партии, куда в отличие от нас на самый верх смогли пробраться приспособленцы и горлодеры, которые научились красиво говорить и поверившие в свою исключительность. Я по молодости сдуру наколол на груди портрет нашего вождя, товарища Сталина, так мне этот портрет после так называемого разоблачения культа поставили в вину не за наличие наколки у сотрудника ГРУ, а за сам лик товарища Сталина! И выше младшего лейтенанта мне не подняться, даже если я всех своих учеников сделаю мастерами рукопашного боя. А на твой вопрос я отвечу: я бы с чистой совестью как Меркадер оставил бы в башке кукурузника ледоруб, а всю гнилую верхушку нашей Партии отстрелял бы без всякой жалости, потому что на смену им придут те, кого тупо не пускают на Олимп, правящий Партией и страной. А ты, полковник! Сможешь ли ты поступить как настоящий коммунист-ленинец-сталинец и поможешь ли ты раздавить эту гниль?