Лена не стала расспрашивать, кем работает этот «полезный» знакомый, а то пришлось бы на ходу изворачиваться. Тем более что она выразила желание тут же позвонить родителям, сообщить радостную новость. Предвосхищая, что общение с мамой затянется надолго, я попросил разрешения сначала всё же самому сделать несколько звонков, предупредить клиенток, что я вернулся в Москву и готов к дальнейшему сотрудничеству. После чего с чистой совестью передал трубку жене, а сам отправился на кухню готовить ужин, то есть варить макароны и сосиски.

Кстати, после дня рождения Брежневой, которое прохлопал бы, не позвони она мне сама, я завёл специальную записную книжку. В этот блокнотик я занёс не только данные своих клиентов, но и по возможности дни рождения. С клиентом — особенно ХОРОШИМ КЛИЕНТОМ — желательно поддерживать приятельские отношения, и поздравление с днем рождения прекрасно вписывается в эту канву. Заодно внёс туда же дни рождения своей новоиспечённой родни. Днюхи коллег по работе, подумав, решил не вписывать, в «Чародейке» этим процессом заведовала Оля Барышникова, всегда заранее собиравшая по рублю на подарок имениннику.

Утром, оставив готовить Лену в садик нашу дочку (Наташка сразу же стала называть меня папкой), я в первую смену отправился на работу, не забыв захватить подарки. Вязовская попыталась вручить мне за икру деньги, еле отбился. Попросил за это, как понадобится, написать справку, что по причине занятости не могу посещать занятия в автошколе. Заодно продиктовал новый номер домашнего телефона, после чего, уже покидая кабинет, вспомнил про идею «Бессмертного полка». Антонине задумка понравилась, а когда я поинтересовался, что нужно для того, чтобы претворить её в жизнь, посоветовала для начала составить письменный план мероприятия, и с ним отправляться ко второму секретарю Гуськову, тому самому, к которому мы уже ходили на разборки по письму Тани — стукачки.

Тем же вечером после работы я засел за составление плана, уместившегося на одну страничку. На следующий день заглянул в бухгалтерию «Чародейки», где за плитку шоколада мой план напечатали на машинке. Сразу после смены отправился в райком, где Анатолий Дмитриевич после звонка Антонины уже меня ожидал.

— Так — так, — протянул он, приступая к ознакомлению с текстом проекта. — Угу… Ну — ну… А почему бы и нет… Угу — угу…

Закончив читать, он снял очки и потёр переносицу.

— Что ж, любопытно, очень даже свежо, в канун 30—летия Победы вам в голову такая идея пришла как нельзя кстати. Но… есть одна небольшая загвоздочка.

— Что за загвоздочка? — насторожился я, чувствуя подвох.

— Вот были бы вы членом партии или хотя бы кандидатом — тогда я бы дал 99 процентов за то, что всё получится. Да я и сам бы в лепёшку разбился, дошёл бы до горкома партии. А раз вы беспартийный и даже неизвестно, были ли комсомольцем, то я не рискну поручиться за конечный результат.

— И что вы предлагаете?

— Алексей Михайлович, — решительно хлопнул он ладошкой по столешнице, — нам ведь что важно? Правильно, чтобы на следующий год в День Победы по Красной площади прошёл «Бессмертный полк» с портретами отцов и матерей, братьев и сестёр, дедов и… и так далее. А какой ценой это будет достигнуто, наверное, не столь уж и важно, верно? Помните, как в «Белорусском вокзале»: «Нам нужна одна победа, одна на всех — мы за ценой не постоим»? И чтобы вероятность успеха стала выше, предлагаю такой вариант: под проектом «Бессмертного полка» стоит моя подпись, а вы проходите как соавтор. Ко мне, как к члену партии с 20—летним стажем, отношение будет несколько другое. Сильно другое, я вам так скажу. Ну как, согласны на моё предложение?

Вот же крыса канцелярская! Огромных усилий в этот момент мне стоило сдержать эмоции в узде. Ишь как мягко стелет, какой ход мгновенно сочинил, и главное — всё вроде бы логично, не подкопаешься. И я, как настоящий советский человек, по идее должен соглашаться на любые предложения облечённого властью чинуши. А в итоге окажется, что это он всё придумал, а я так, сбоку припёка. Нет, конечно, я и сам немного скрысятничал, позаимствовав идею у другого человека. Меня извиняет лишь тот факт, что с моим появлением в этой эпохе история рискует пойти совсем по — другому пути, и «Бессмертный полк» рискует так и не появиться на свет. Опять же, не корысти ради… Но и отдавать проект этому хапуге с водянистыми глазами не было ни малейшего желания.

Досчитав про себя до десяти, я как можно благодушнее улыбнулся и протянул руку за листком.

— Я подумаю над вашим предложением, Анатолий Дмитриевич. А теперь вынужден откланяться, дела. До свидания!

И не дожидаясь, пока он выйдет из ступора и что — то возразит на мою нагловатую выходку, поднялся и покинул кабинет. А дома в седьмом часу вечера раздался звонок. Звонила Антонина, оказалось, после моего ухода Гуськов позвонил ей и выразил недоумение моим поведением. Когда я ей в красках описал ситуацию, она какое — то время молчала, потом негромко произнесла:

— Да, я подозревала, что Гуськов та ещё сволочь… И что ты теперь думаешь делать? Жаль будет, если твоя идея пропадёт.

— Не знаю, Антонина Васильевна, не знаю… Хочется, чтобы «Бессмертный полк» появился к 30—й годовщине Победы. Время пока есть, что — нибудь придумаю.

А может быть, в очередной раз воспользоваться личными связями? В конце концов, что я теряю, ведь дело — то благое! Утешив себя такими мыслями, я набрал номер Галины Леонидовны. Трубку, правда, поднял её супруг, который, как мне показалось, без особого удовольствия согласился позвать Брежневу. Похоже, всё — таки Чурбанов меня слегка недолюбливал.