— Алексей, — сделала жалостливые глаза Пугачёва.

Однако я был непреклонен. Это я ещё не применил свой дар внушения. В итоге получился вариант, как с Наминым: тысячу сразу на руки, а тысячу задним числом, причём я ограничился обычной распиской. Вот так вот, с ходу, особо не напрягаясь, поднял пару тысяч «деревянных», думал я, покидая гостеприимную квартиру, где меня напоследок угостили чаем с шоколадными конфетами и нотами. Их по моей просьбе записала хозяйка, и завтра же я планировал забежать в ВААП, зарегистрировать музыкальное произведение, пока этого не сделала Борисовна. Бабёнкой она всегда была себе на уме, так что лучше лишний раз подстраховаться.

Настроение лишь слегка отравляло чувство, что снова я обокрал какого-то композитора. Но я себя успокаивал мыслью, что оказался в «эпохе застоя» не по своей вине, а посему могу позволить себе выкручиваться, не особо гнушаясь в выборе способов.

Незаметно подкрался мой день рождения. Своё 35-летие я решил отметить большой компанией, заранее урегулировав этот вопрос с администратором ресторана «Прага», который для гулянки на вечер выделил нам большой кабинет со столом на два десятка персон.

В списке приглашённых помимо родителей жены также попали Вячеслав Зайцев, Галина Леонидовна с супругом, Говорухин, Намин и Пугачёва. С Аллой я решил поддерживать отношения: учитывая её развивающуюся карьеру, такое знакомство лишним не будет. К тому же 3 декабря прошлого года случился мой первый рабочий день в «Чародейке», так что я не мог не пригласить Вязовскую и пару девчонок из салона-парикмахерской.

Помимо полусотни администратору ресторана всё остальное обошлось в сумму около четырёхсот рублей, от 15 рублей на брата, правда, не считая дополнительного спиртного, если не хватит выставленного на столах. А я подозревал, что не хватит, русский человек в этом деле краёв не видит.

Мероприятие была намечено на вечер, пришли все, никому не пришлось жертвовать какими-то своими делами, кроме Чурбанова, который задерживался на совещании у начальника Политического управления внутренних войск МВД СССР, но в любом случае он должен был заехать за супругой в ресторан. Те же «Цветы» на гастроли по Сибири и Дальнему Востоку отправлялись на следующей неделе, а у Пугачёвой концерт с «Весёлыми ребятами» был запланирован на субботу, так что Намин и Примадонна моё приглашение проигнорировать не могли.

Я предупреждал всех, чтобы на подарки особо не тратились, однако некоторые из презентов вызывали уважение. Например, Брежнева вручила раздобытые где-то большие антикварные ножницы XVIII века, якобы привезённые из Франции. С завитушками на посеребрённых кольцах, в пенале красного дерева на алой подкладке они смотрелись очень стильно и дорого, место им было на самом почётном месте в доме, хоть вместо картины вешай. А Зайцев, снимавший с меня мерки год назад с небольшим, презентовал бежевого цвета замшевую куртку. Подарок дорогой, у некоторых гостей глаза завистливо блеснули, а я едва не прыснул, вспомнив цитату из любимого фильма: «Куртка…замшевая… Три. Куртки. И они ещё борются за почётное звание «дома высокой культуры быта!»

Кто-то уже был знаком друг с другом и раньше, в любом случае час спустя все уже общались как старые приятели. Утолив первой голод и залив в себя энное количество спиртного, гости поочерёдно, а то и группками выходили в главный зал, где играла музыка и в танцевали пары. Дело молодое, думал я, поглядывая на округлившийся животик жены.

Говорухин, откинувшись на резную спинку мягкого стула, курил неизменную трубку, а мой тесть Владимир Петрович с пустой рюмкой в руке что-то объяснял ему про политику Израиля и Палестины. Говорухин кивал, хотя мысли его были заняты явно чем-то другим. Подозреваю, что обдумывал сценарий. Оказалось, что не ошибся. Спустя какое-то время он подсел ко мне.

— Работаю в поте лица над сценарием твоих «пиратов», — сказал режиссёр. — Правда, директор «Одесской киностудии» говорит, что в преддверии юбилея Победы желательно снять что-нибудь патриотическое, и на наши приключения могут финансирование прижать. В смысле, отложить на неопределённый срок. Говорит, можно что-нибудь про военных моряков снять… Понимаешь, не лежит у меня душа к этим баталиям.

Я понимающе кивал, не зная, как помочь в этой ситуации. Намекнул, что, может быть, стоит попробовать договориться с другими киностудиями.

— Нигде у меня не будет таких условий, как на «Одесской». Уж если я где и буду снимать «пиратов», то только там. К тому же море под боком, что, согласись, играет немаловажную роль.

— А знаешь что… Сними и в самом деле фильм про войну, только не совсем обычный.

Говорухин с интересом уставился на меня, чувствуя, что я и впрямь приготовил для него что-то выбивающееся из кинематографических стандартов.

— Представь, четверо студентов, разные характеры и социальный статус. Один простой парень, второй хиппи, третий спортсмен, а четвёртый вообще представитель так называемой «золотой молодёжи». Всех их интересует история, а именно Великая Отечественная, правда, в том плане, что выехав на места боёв, они ковыряются в земле, выискивая артефакты типа гильз, патронов, пробитых касок и, если повезёт, покрытых налётом ржавчины эсэсовских кинжалов и огнестрельного оружия.