Мда, давненько не брал я в руки шашки… Однако, работал хотя и медленно, но качественно. Жаль, что не купить было специальных накладок на нижние веки, ну я старался особо смолой не брызгать.

Часа через полтора левый глаз был готов. Я откинулся на стуле, любуясь результатом.

— Ну как там? — устало вздохнула Лена. — Можно посмотреть?

— Пока нельзя, вот второй глаз сделаю — тогда посмотришь.

Тут я уже приноровился, и дальше дело пошло веселее. Правда, чаще приходилось разгибаться, спина просто зверски затекала так, но я утешал себя мыслью, что, если всё наладится, то брать буду за наращивание не меньше полтинника.

Наконец-то, разгладив ресницы вымытой под горячей водой щёточкой из-под старой туши, я мог насладиться работой своих рук в полной мере. Нет, ну какой же я молодец!

— Глаза можно уже открывать?

— Не щиплет, не слезятся? Тогда открывай, — улыбнулся я. — Только не вздумай их тереть.

Лена осторожно открыла глаза, медленно села, я поднёс к её лицу настольное зеркало.

— Вот, любуйся.

Честно говоря, немного переживал, но, как оказалось, напрасно. Лена, увидев своё отражение, принялась то приближать, то отдалять зеркало, а потом заявила:

— Потрясающе! Вроде не сильно заметно, что ресницы искусственные, а как изменился взгляд. Но, знаешь, какое-то необычное ощущение…

— Инородного тела на глазах? Ничего, привыкнешь.

— А сколько мне с ними ходить?

— Да хоть пока отваливаться не начнут вместе со своими! А это начнётся через три недели, не раньше.

— А потом ты мне ещё сделаешь?

— Да без проблем! Но глазам желательно отдыхать от нарощенных ресниц какое-то время.

— Ой, завтра девочки на работе обалдеют! — не могла она наглядеться на себя любимую. — Лёш, а голову мыть с ними можно?

— Конечно же, можно, — не смог я сдержать улыбки. — Только старайся, опять же, ресницы не тереть. И давай-ка я тебя сфотографирую.

— Это ещё зачем?

— Будешь моей рекламой. Покажу твою фотографию — вернее, фото твоих глаз клиентке — она тут же проникнется и скажет: «Хочу такие же!» А заодно и для семейного альбома тебя поснимаю, пусть наши дети и внуки помнят тебя молодой и красивой.

* * *

Деньги были на месте. Да и кому пришло бы в голову рыться на берегу Саминки в таком глухом месте, вдалеке от тропинок, наобум раскидывая валежник и копаясь в суглинке? Поэтому Кистенёв если и волновался за сохранность тайника, то чисто так, для порядка. Пока шёл сюда, в голове билась одна мысль — уехать как можно дальше, возможно, на Дальний Восток. Ну или хотя бы на юг, ближе к морю, хотя там будет уже не так безопасно. Со временем, когда шумиха поуляжется, можно будет вытащить к себе и Ирину. Ей-то, понятно, веселее будет в Сочах, нежели в каком-нибудь Петропавловск-Камчатском. Может и правда махнуть к Чёрному морю, снять на первых порах комнатушку в домике у моря? А там, при наличии хороших денег, можно выправить документы, слегка изменив внешность, обзавестись своим жильём и вытащить из Москвы любимую женщину.

Теперь же, глядя на стоявшую перед ним открытую сумку с деньгами, он уже сомневался в своих планах. Не мог он уехать, не разобравшись с тем, по чьей вине угодил в этот грёбаный СССР. Да, бабу неплохую встретил, что удивительно, не модельной внешности, но на которую почему-то запал. Однако в будущем, которое для него было уже прошлым, он имел всё, ну или почти всё, о чём только мог мечтать, выезжая на разборки в середине 90-х со стволом в кармане. И всего этого он лишился из-за какого-то парикмахера, ещё и трахавшего его жену.

Сейчас Игорь Николаевич чувствовал непреодолимое желание вывернуться в Москву и найти этого обсоса. Никакой жалости, если придётся — порвёт его голыми руками, перегрызёт глотку зубами, хотя трофейный пистолет был по-прежнему при нём.

Впрочем, прямо сейчас возвращаться в Москву тоже нельзя, нужно выждать хотя бы недельку, а лучше месяц.

Отслюнявив на карманные расходы тысячу трёшками, пятёрками, десятками и 25-рублёвыми купюрами, Кистень направился в сторону дачного посёлка «Коммунар», который заприметил ещё по пути к тайнику. В это время года там уже вряд ли кто-то обитает, разве что такие же бедолаги, как он, которым некуда податься.

Вскоре он уже забрался в оказавшийся свободным неказистый домик, где в маленькой комнатушке обнаружилась кровать с продавленной сеткой и даже одеяло с подушкой. Печки ни в каком виде не наблюдалось, ну да он и не рискнул бы её зажигать, дым из трубы сразу бы его демаскировал. Ну да бог даст, не околеет, пока вроде на улице не такой мороз, да и тряпок можно насобирать по окрестным домам.

Что порадовало — обнаружился погреб, а в нём с десяток литровых и трёхлитровых банок с соленьями, и даже одна полулитровая с грушевым вареньем. А в самом углу нашлась покрытая пылью полулитровая бутыль с вишнёвой настойкой. С собой у Кистенёва был наполовину съеденный батон, купленный ещё на станции, и он сразу устроил маленький пир.

* * *

Начальник 2-го главного управления КГБ СССР генерал-лейтенант Григорий Фёдорович Григоренко вот уже второй час листал бумаги в папке под № 1994. В неё были подшиты все имеющиеся на сегодняшний день сведения по делу сбежавшего американского разведчика, проходившего как Пётр Крылов, он же Питер Крылофф, он же Игорь Николаевич Кистенёв, он же «Газовик» — в честь несостоявшегося теракта в метрополитене. После того, как Романов был отстранён от этого дела, он взял бразды правления в свои руки. Слишком уж неоднозначной выходила личность преступника. Признаётся в подготовке террористического акта, жертвой которого могли стать сотни людей, и в то же время напрочь отметает обвинения в убийствах и ограблениях. Григорий Фёдорович понимал, что, следуя логике, теракт агента ЦРУ и банальные грабежи как-то мало сочетались между собой. Какой находящийся в своём уме шпион будет грабить обывателей и тем более вора в законе, рискуя погореть на такой ерунде? Поэтому слова «Газовика» о том, что всё это не более чем поклёп со стороны теперь уже бывших студентов железнодорожного техникума казались старому контрразведчику вполне обоснованными. Тем более удивительно, что Бердычев с Дёминым продолжали стоять на своём. Григоренко после отстранения Романова успел пообщаться и с ними, и уж он-то, прекрасно разбиравшийся в людях, видел, что пацаны тоже не врут. От этих взаимоисключающих вещей мозг уже начинал закипать. А тут ещё странные признания «Газовика» под «болтунчиком» на аудиозаписи, где тот заявляет, что был рождён… семь лет назад. Наркотический бред, галлюцинации? Можно было списать на побочный эффект препарата, но прибор, который был найден в квартире подозреваемого, наводил на определённые размышления. Без «болтунчика» «Газовик» говорил об этом аппарате одно, под сывороткой правды — другое. И почему-то подсознательно контрразведчик готов был верить именно тому, чтобы сказано под действием препарата.