Между тем наваливались ранние осенние сумерки, к тому же зарядил мелкий, моросящий дождик. У промокшего насквозь Кистенёва не попадал зуб на зуб, но он упорно двигался к своей цели. И уже когда совсем стемнело, наконец добрался до цели.

Какое-то время он стоял под грибком на детской площадке во дворе, отыскивая взглядом знакомые окна небольшой, но уютной однокомнатной квартиры на седьмом этаже. Два окна, одно в комнате, второе на кухне. Ага, вот они! В комнате дрожал голубоватый свет, наверное, смотрит телевизор. Потом, минут пять спустя, свет зажёгся на кухне, на фоне неплотно задёрнутых занавесок мелькнула тень. Это точно она, вряд ли там его караулит засада, не должно такого быть. Но, тихо поднимаясь по лестнице (лифтом из чувства осторожности он всё же не рискнул воспользоваться), Кистенёв держал наготове в кармане «Макаров» со снятым предохранителем. Вот и знакомая лестничная площадка, вот и обитая коричневым дерматином дверь. Приникнув к ней ухом, он с полминуты прислушивался к происходящему внутри, но слышал только приглушённые звуки телевизора. Что ж, стоять так можно до самого утра, но, видимо, придётся рискнуть.

Он нажал на копку звонка и, не вынимая правой руки из кармана, принялся напряжённо ждать. По ту сторону двери раздались чуть слышные шаги, затем кто-то явно разглядывал его в глазок, после чего щёлкнул замок и дверь рывком распахнулась.

На пороге стояла она. В своём розовом халатике, из-под которого виднелись голые коленки, с распущенными волосами до плеч, а в её глазах читались неверие, удивление и счастье одновременно.

Он шагнул внутрь, мягко отодвинув её в сторону, закрывая дверь.

— Ты одна дома?

Вместо ответа по её щекам пролегли две влажные дорожки.

— Игорь, господи, где ты пропадал?!

Она кинулась ему на грудь, и он принялся гладить её по волосам, потом взял лицо в свои ладони и стал покрывать поцелуями.

— Боже мой, я так боялась, что ты меня бросил, — шептала она, глядя на него мокрыми от слёз глазами снизу вверх. — Я пыталась тебя искать, но не знала твоего адреса, хотела через «Мосгорсправку» найти, но у меня не было даже твоего отчества и фамилии.

— Нет, малыш, я тебя не бросил, просто… К тебе никто не приходил, не спрашивал обо мне?

— Нет… А что случилось? Ты что-то натворил? И почему у тебя ботинки без шнурков?

— Ну, скажем так, меня подозревают в одном нехорошем деле, которого я не совершал, поэтому пришлось покинуть свою квартиру и какое-то время скрываться. Извини, от меня несёт как об бомжа.

— Как от кого?

— Как… как от бездомной собаки, одним словом. Так что первым делом ванна, а потом, если тебя не затруднит, простирни в машинке одежду. И я бы, пожалуй, хорошенько так перекусил.

Когда Ирина отправилась на кухню готовить, пистолет он спрятал за батарею, после чего направился в ванную. Там он обнаружил не только свою зубную щётку, но и бритву, которую когда-то сам покупал, а в шкафчике — помазок. Быстро навёл мыльный раствор, однако в последний момент передумал. Он прикинул, как будет выглядеть, если отпустит усы и бородку, да и волосы тоже. Плюс очки без диоптрий, с затемнёнными стёклами. Что ж, его внешность претерпит некоторые изменения, возможно, это поможет ему какое-то время избегать пристального внимания милиции.

Стоя раздетым до трусов, он разглядывал себя в зеркале. В общем-то ничего ещё, конечно, немного отощал на тюремной пайке, но это дело поправимое, особенно при его деньгах. Добраться бы ещё до них.

Он потрогал налившийся сине-красным кровоподтёк. Больно, но вроде бы обошлось без переломов и выбитых суставов. Ирина тем временем собрала стол, и вскоре, запустив стиральную машинку, сидела на кухне напротив своего любимого мужчины, с обожанием глядя, как он для начала умял тарелку борща со сметаной, потом макароны с сосисками, не отказавшись от добавки и уже на чае с бутербродами выглядел более-менее сытым. Она ничего не спрашивала, зная, что если он захочет, то сам её всё расскажет. Главное, что он здесь, и этой ночью она будет рядом с ним.

Позже, когда они, измождённые друг другом, лежали в постели, он, пуская дым в сторону, сказал:

— Послушай… Я не хочу тебя подставлять. Мне придётся на какое-то время исчезнуть.

— Ты меня не подставляешь, любимый…

— Подожди, Ирина, дай скажу… Это для моей безопасности тоже важно. Не знаю, надолго ли исчезну, но я обязательно вернусь, потому что у меня есть ты, единственный мне близкий человек в этом мире.

Потом, вспомнив кое-что, добавил:

— Да и дела кое-какие недоделанными остались.

Утром его одежда ещё была влажной, а он подумал, что в своём костюме будет выглядеть слишком приметно, что ему нужно что-то попроще, какой-нибудь плащ тоже не помешал бы. Своими мыслями он поделился с Ириной.

— Я схожу к соседке, — сказала она, — у неё муж в прошлом году умер, он был твоих габаритов, наверняка что-то осталось. Не отдаст так, тогда куплю.

Он не успел её остановить, как за ней уже захлопнулась дверь. Вернулась она четверть часа спустя. В руках у неё были тёмно-коричневые брюки, свитер грубой вязки, серый брезентовый плащ, и даже шляпа.