Шрифт:
Позже старшая сестра велела послать письмо родителям. Те, мол, будут рады весточке от дочери.
— Они читать не умеют!
— В деревне есть грамотные?
— Енох Колченогий. Он в войске писарем служил.
— Вот он письмо и прочтет.
Ответ, написанный дядькой Енохом, пришел нескоро. Отец с матерью живы-здоровы, Иган работает в поле; урожай хороший, Чернуха на днях отелилась бычком. Перед сном Эльза тихонько поплакала, вспомнив дом. Тоска явилась без спросу, взяла за горло. Вот бы снова увидеть маму с папой, и драчливого Игана, и дядьку Еноха, и подругу Марту…
Наутро ее скрутил жесточайший приступ.
Очнувшись, она помнила все. Обрывистый берег речки Покатихи. Толпа мальчишек — каких мальчишек? молодых парней! — с гиканьем сигает в воду. Плеск, хохот, брызги до небес. Над рекой стоит семицветная радуга. Иган — мускулистый, рослый, жениться пора! — ныряет «щучкой» с обрыва. Река смыкается над ним. Несет зеленые, в золотых бликах, воды к далекому морю. Парни на берегу замирают, превратившись в сопляков, испуганных до икоты.
Ждут. Долго.
Пока не гаснет радуга.
Эльза очнулась в холодном поту. Когда?! Сейчас весна, а в видении было лето. Новое, написанное в спешке письмо отправилось в родную деревню. Оставалось лишь ждать. Как те парни на берегу…
Миновала весна. Лето выдалось жарким. Зной, пыль, духота. Трава вокруг обители выгорела. Да что трава! — само небо выцвело, как платье, стираное в семи щелоках. В такую жару одно спасение — в речку бултыхнуться. С обрыва… Дни тянулись стадом коров, бредущих на водопой. Эльза вся извелась. Сивиллы знали о письме. Глядели с сочувствием. Даже вредина-Катрина больше не дразнилась. В прошлый раз ответ пришел через полгода. Значит, три месяца в одну сторону. Когда она отправила письмо? Когда Иган пойдет на речку? Мысли путались. Перед глазами плавали огненные круги. Должно быть, от жары…
Ответ пришел осенью. Иган утонул, разбив голову о корягу на дне. Весточка от сестры-провидицы опоздала на два дня.
Эльза не плакала. Просто впала в оцепенение. Делала, что велят. На занятиях молчала, уставясь в одну точку. Могло создаться впечатление, что уроки отрешения наконец-то пошли девочке впрок. Вечером в ее келью вошла старшая сестра Корделия. Присела на кровать:
— Не кори себя, дитя. Ты сделала все, что могла.
— Тогда зачем? Зачем все это?!
Эльза горько разрыдалась, уткнувшись в подушку, сделавшуюся мокрой и горячей. Корделия гладила девочку по волосам. Голос старшей сестры звучал в такт движениям ее руки. Слова отпечатывались в душе Эльзы, словно оттиски с досок мастера-гравюрьера.
— Мы не выбирали судьбу, дитя. Нас выбрали без нашего согласия. Скажешь, это проклятие? Я не стану с тобой спорить. Скажешь, лучше умереть? Может, и так. Жизнь жестока, лишь смерть благоволит к каждому. Но если хотя бы раз, единственный раз тебе позволят…
С ней было то же самое, поняла Эльза. Кто-то из близких Корделии погиб. Старшая сестра предвидела его смерть, но не сумела спасти. Девочка утерла слезы. Крепко-крепко обняла женщину, заменившую Эльзе мать.
— Я укрощу свой Дар, — сказала она. — Я его в бараний рог скручу.
5.
Как ни больно об этом говорить, известие о гибели брата пошло Эльзе на пользу. Она научилась долго сидеть, не шевелясь, свободная от чувств и желаний, мыслей и надежд. Узоры складывались в завораживающие картины, а голоса птиц-невидимок сливались в дивные мелодии. Она видела сердцем, вспоминала животом, готовила целебные отвары и училась перевязывать раны. Осень сменялась зимой, весна — летом. Дни проносились мимо, как искры падучих звезд. В положенный срок у Эльзы пошли женские крови. Она не испугалась. Сестры заблаговременно предупредили ее. К крови она привыкла: уже год, как Эльза помогала сестрам в госпитале при обители. Какая разница — своя кровь, или чужая? Если б еще не ноющая боль внизу живота, что мешала сосредоточиться…
Приступы скручивали Эльзу раз в месяц. Очнувшись, она помнила все. Впрочем, люди и места в видениях являлись незнакомые. Слушая ее рассказы, сестры тоже не могли понять, где и с кем должно произойти увиденное. С приходом лунных очищений приступы участились. После них девушка лежала пластом, с трудом поднимаясь, чтобы справить нужду.
— Больше ждать нельзя, — с порога заявила старшая сестра, входя в ее келью. — Иначе Дар сожжет тебя.
— Вы знаете, что делать?! — с надеждой спросила Эльза.
— Все сестры знают. Тебе нужно лишиться девственности.
Эльза онемела.
— Иного способа нет. Среди сивилл не бывает девиц. Это чуточку больно и не всегда приятно… — Корделия замялась. — Во всяком случае, по первому разу. Хотя кое-кому из сестер понравилось.
Эльза зарделась утренней зарей. Она вспомнила, как сестра Катрина исчезала на ночь, возвращаясь под утро. Корделия наверняка знала о побегах Катрины, но не препятствовала.
— Я сделала расчеты. Скоро у тебя будут подходящие дни.