— Почему должна существовать некая эгоистичная причина, чтобы мы смогли вновь собраться вместе? Разве больше десяти лет совместной работы ничего не значат? Работа предстоит сложная, путь не далекий, но и награда того стоит.

— Так значит Яруша тебе пообещал что-то помимо денежной награды? — сухо произнес Балдур.

— Пообещал, — не стала отрицать Мира. — Он пообещал мне одолжение. Услугу, которая возможно когда-нибудь мне понадобится.

— И всё это ради того, чтобы склеить раздробленный отряд и отправить за тридевять земель, — заключил Сырник, и в его взгляде поселилось опасение недоверия.

Балдур еще во время разговора с многоликим, понял, что меридинец преследует собственную цель. С другой стороны, он так же понимал, что если Яруша решил, что ему понадобится Красный Стервятник, то никакие слова человека не изменили бы его мотивы. Многоликий, словно в шахматной партии, взял фигуру Балдура и поставил на шахматную доску. Всё что оставалось человеку, это найти способ добраться до самого конца и выжить. Так ему казалось, но и сам Балдур понимал, что в суждении о людях и их мотивах, он часто ошибался. Это была одна из причин, почему человек предпочитал тихие и опасные миры зверей.

— Какую услугу, — спросил он монотонным голосом.

Он сразу заметил, как глаза Миры засверкали. Она смотрела на него так, словно молила всем своим взглядом, не просить её лгать. Да, я обещала, что скажу правду, казалось без слов заговорила она. Пообещала, что расскажу, и я это сделала. Я хотела собрать нас всех, ведь мы должны быть вместе. Действительно, многоликий пообещал мне услугу, но Балдур, во имя всех богов молю тебя… Молю не заставляй меня лгать, только не сейчас. Ты всё узнаешь… я клянусь.

Вдруг своё молчание прервала Дэйна, и её вопрос был направлен к своему сборщику.

— А что же ты сам? В заказе всё еще фигурируете пункт, который я знаю, ты никогда не выполнишь, и всё же ты здесь.

И всё же он здесь. Балдур настолько погрузился в собственные размышления и убедил себя в том, что каждый из них обязан отчитаться перед ним. Действительно, с каких это пор, он требовал от своего отряда сопровождения причин и ответов на такие вопросы? С каких пор он перестал доверять им? Просто доверять. Долгое время, их жизни были тесно связаны в один клубок, развязать который, казалось, было невозможно. Он доверял свою и жизнь Сырника в их руки, как они и полагались на него. Он ощутил себя крайне паршиво, словно кто-то вогнал ему под ребро холодный кусок стали.

Стервятник задумался над её вопросом. Он требовал пояснений, хоть и сам не до конца понимал, как бы ответил на подобный вопрос. Всё его естество кричало не браться за заказ. Он знал, что не выполнит всех пунктов, однако вот он. Сидит, пьет и ест, а его отряд планирует путь на вороний перевал. Место сопряжения двух лик, туда, куда отнюдь не каждый отважится пойти. Возможно, его манил вызов. За последние годы походов, он ограничивался простыми заказами, изредка позволяя себе повысить градус опасности. Быть может попросту имена его членов отряда заставили человека передумать. Вариантов складывалось несколько, и привести один чёткий аргумент, ему не удавалось. Он не мог найти слов, поэтому просто повернул голову на крики и свисты. Музыканты сошли со сцены, и их место принялись занимать новые.

Солировал сию компанию молодой парнишка с жиденьким пушком на щеках, светлыми волосами и голубыми глазами. Он широко улыбался, бросая завлекающие взгляды на девушек, и ожидал пока остальные будут готовы.

Высокий, худощавый и с длинным носом древолюд принял гусли у мужичка и принялся бренчать, настраивая звук. Его бледную кожу местами покрывали почки, а волосы, словно крона ивы, свисали до плеч. Он в свою очередь не обращал никакого внимания на толпу, зажавшись на сцене, опустив голову и ссутулившись, настраивая свои гусли.

За ним стояли два камнеступа, в каждом было не более двух аршинов росту, а отличительной чертой их были широкие плечи, каменные наросты на загорелой коже и толстые пальцы. Они держали длинный ствол дерева, распиленный надвое, по длине которого были натянуты толстые усы царского моржа. Пока один стучал двумя руками по ним, второй то и дело носился вдоль ствола зажимая усы в нужных местах.

Последний был чертяга или аршинец. Маленький, пузатенький, с едва заметными рожками и кожей болотного цвета, этот музыкант выставил перед собой несколько котелков днищем кверху, каждый из них был обтянут различной кожей, а некоторые вовсе обиты дополнительным металлом. Балдур обратил внимание, что Аршинец был самый спокойный из всех. Он, закончив приготовления, просто плюхнулся на задницу, от чего казался еще меньше, и скрестив руки на груди, молчал. Пока остальные были заняты настройкой инструментов или завлекали толпу, чертяга просто сидел, и с абсолютно каменным лицом смотрел перед собой.

Напившись и наевшись, толпа начала требовать музыку. Некоторые из женщин вовсе пустились в пляс без аккомпанемента, под местные и не совсем приличные частушки. Мужичье всё больше набирало обороты и соревновалось в извечном турнире за звание железного желудка и крепкого духа. Пили, кричали, боролись на руках, и при этом не забывали поглядывать на танцующих женщин.

Становилось жарко, и кто-то открыл дверь. С улицы послышались веселые голоса и девичий визг. Паренек с пушком на сцене объявил, что музыканты готовы, и всячески разогревал толпу призывами к танцам и шутками.