— Ну целовать не вкусно, яма наша сельская общая, пользуемся, когда приспичит, а иногда и гнильцу сбрасываем туда.

Мира вздрогнула и отвела глаза в сторону.

— Ищем, юноша. Он у вас дома гостит?

— Сначала у кузнеца Кулы был, они пили три дня. Потом, когда водка кончилась, он к нашему волхву пытался на постой набиться, но тот его даже на порог не пустил, хотя и продал травы какие. Спал он там то сям, от комнаты в кабаке отказывался, хоть и мог себе позволить. Вечно говорил с каким-то отцом, но никто его так и не видел.

— А сейчас он где? — спросила воительница. — Ты знаешь?

— А как же не знать?! — мальчик взмахнул плетью и с важным видом ответил. — У избы нашей с мамкою, он давеча проходил мимо и упал, прошло две луны, всё еще лежит. Дух не испустил вроде, так как ругается по-чёрному. Пойдемте я покажу, если это он, вы заберите его скорее, а то батя вернется с ристалища, заругает нас обоих, что мужик какой-то живет.

Без лишних слов и взглядом было понятно, что все трое узнали в словах юноши своего специфического товарища и, к сожалению, или счастью, неотъемлемого члена отряда. Они перешли на быстрый шаг и вскоре оказались возле избы, о которой говорил мальчик.

Дэйна, нахмурившись и явно чувствуя неловкость за поведение представителя отряда, сразу направилась ко входу в избу, однако мальчик тут же указал в сторону небольшого стойла. Там в грязи, в чём мать родила, среди лениво валяющихся свиней, в полный голос храпел мужчина.

— Ярик, — раздраженно пробормотала Дэйна.

— Он самый, — заключил Балдур.

— Я его тащить не буду, — заявила Мира, отходя на пару шагов назад.

— Две ночи говоришь здесь лежит? Даже в нужник не ходил и не просыпался воды попить, хлеба не просил? — удивился Балдур.

— Ну ходит он под себя, поэтому матушка и перетащила его к свиньям, воды и хлеба не просил. Целых два дня. Я уж канаву думал рыть или к волхву идти, но я еще не мужчина, меня не послушают.

— В следующий раз иди, — произнесла Мира, крутя головой по сторонам и что-то выискивая. — Отец раз на ристалище ушел, значит пока мужчина в доме ты, в следующий раз может попасться не такой сонный. Тебя убьет, а мамку… — она остановилась, когда увидела широко раскрытые глаза юноши.

— Хватит разговоров, поможешь нам юноша? Есть у вас ведро какое или… Балдур нет!

Дэйна резко отошла в сторону, но было уже поздно. Мужчина держал в руках кривое ведро из потемневших досок и торчащих в разные стороны кусков смолы. Холодная речная вода, окатила человека с ног до головы, и он резко сев, прокричал.

— Шлюха твоя мать!

— А вот за это я тебе позже выбью зуб.

Ярик скорчившись в отвращении протирал глаза от стекающей жидкости, и сморкнувшись в сторону посмотрел на тех, кто прервал его сон. На его лице засверкала довольная улыбка, и он, вскочив на ноги, побежал к мужчине широко раскинув руки.

— Балдур!

Резкий удар в челюсть заставил его вновь оказаться на земле. На удивление, он, будто не почувствовав поставленного удара мужчины, резко оправился и вновь был на ногах.

— В речку, Ярик. В речку, что на окраине деревни, и пока все местные щуки и окуни не всплывут, не смей вылезать оттуда. Нас с тобой в кабацкую не впустят в таком виде. Эй мальчик, есть кусок ткани какой ненужный, срамоту прикрыть?

Человек улыбнулся в окровавленной улыбке, и осмотрев потирающего кулак Балдура, закрывшую ладонью нос Миру и обозленную Дэйну ответил:

— Как же я рад всех вас видеть, всех нас, снова вместе, так куда направляемся?

— Ты в речку, потом встретишь нас у кабацкой, там всё и обсудим.

5

Дверь кабацкой заскрипела, и приветственно зазвенел колокольчик. Хозяин заведения краем глаза окинул новых посетителей, и заметив в них новые, незнакомые лица, на секунду прекратил протирать глиняную кружку серой тряпкой. Когда все трое оказались внутри, он сразу распознал в них гостей из полиса, и улыбнувшись в предвкушении наживы, окликнул молодую девушку, что мешала жаркое в огромном котле.

Внутри было пустовато, лишь несколько столиков были заняты, и то в основном детьми кабачника и служивыми ратниками, которые меланхолично облизывали сточенные до бела куриные кости. В воздухе пахло едой и хмелем, а если принюхаться, то можно было почуять смесь специй и свежесрезанных кустов можжевельника.

Балдур сразу заприметил столик в дальнем конце помещения у самого угла и направился к нему. Вряд ли кому есть дело до их путешествия, ведь все прекрасно знали, что сборщики лезут туда, куда любой бы в здравом уме и на спор не стал бы. Случались разбойничьи набеги на отряды, но они чаще всего происходили на обратном пути.