— Это того стоило, — вновь приобняв жену, ответил бывший сборщик.

— Балдур с удовольствием удовлетворит твоё любопытство, дорогая, Милия.

Она взяла за обе руки Миру, и ответила:

— Славно! Жаль, что только любопытство, — сказала она игриво. — Но раз сегодня он твой кавалер, придется довольствоваться этим.

Мужчина посмотрел на Миру, а затем на Войнара, и безысходно выдохнув, закатал правый рукав.

— Змеи с раскрытыми пастями у самого запястья. Хм. Не ожидала подобной банальности, и как это работает?

Балдур схватил мидию с подноса у проходящего мимо слуги и положил на раскрытую ладонь:

— Мы прокаженные дух божественный не чувствуем, поэтому идеально подходим для этой роли, и с помощью этих знаков на руке способны собирать дикий дух без вреда и потери в такие вот маленькие кристаллы, — он сжал ладонь в кулак и продолжил. — Всё, что нужно — это подобающий сосуд, мишень, и хороший удар. Знак активируется в два этапа. Первое, это при ударе, дух попадает в мою татуировку, и без вреда здоровью и потере духа, переправляется к этому механизму. Затем пустой сосуд внутри наполняется, — он дернул рукой, и на запястье отщелкнул пустой паз. — И кристалл наполнен.

Лица Милии Августин и её ассистенток резко приобрели гримасу отвращения. Хоть механизм сбора был встроен крайне профессионально и не оголял ни плоти ни крови, выглядело это не совсем привычно для глаза обывателя. Балдур это понял, и сразу защелкнул паз обратно. Милия некоторое

время смотрела на руку человека, которая вернулась в своё обычное состояние и сглотнув ком в горле, закатила глаза.

— О боги! Ничего более отвратительного я в своей жизни не видела.

Мясожор с понимаем посмотрел на Балдура, что вновь преподносил ко рту отвратно пахнущий черпак, с капающим содержимым. Он поклонился дамам и Милии отдельно, а затем, хлопнув по плечу стервятника, удалился вместе со своей женой. Уши Сырника прижались, а губы слегка задергались, оголяя тоненькие зубки. Мира попыталась сменить тему, но Милия её опередила.

— Дорогой, Балдур, не могли бы вы предупредить заранее, что мне придется лицезреть подобное уродство, созданное полисами? Это абсолютное зло и падение морали нашего общества. Не говоря, что просто омерзительно для глаз цивилизованных персон. Я очень надеюсь, душенька моя, что, когда твой сборщик занимается своим делом, тебе не приходиться этого наблюдать.

Мира натянуто улыбнулась:

— Я в пол глазика.

Меридинка приняла шелковый платок от ассистентки и приложила его к носу, а затем произнесла то, чего Балдур никак не ожидал.

— Единственное, что сможет смыть этот образ из моей памяти сейчас, это если ты, дорогой, Балдур, покажешь своё ремесло в действии.

Мужчина не стал скрывать своего удивления, он широко раскрыл глаза и покрутил головой, осматривая все помещение.

— Но, госпожа… здесь нет диких животных, как и кристаллов у меня.

— Кристалл я тебе найду, а животное? Ну, твой зверек чем плох? Я не прошу высасывать его досуха, лишь маленькая демонстрация.

Милию Августин и Балдура спас очередной звонок и слова церемониймейстера. Он с полагающимся станом и выражением объявил о том, что этап оценивая окончен, и гости могут занять свои места согласно пригласительным.

Сам же князь, лицо которого Балдуру было слишком знакомым, вместе со своей новобрачной и Варгином сели первыми. Гости поклонились, приветствуя новобрачных у трапезного стола, а затем заняли свои места. Чувство голода у Балдура резко пропало, ведь черпак, с которого он поглощал свою похлебку, был как никогда пуст и вылизан до блеска.

Еще до начала свадьбы, он предполагал, что ему придется выслушивать подобные выражение и снисходительные ремарки в свою сторону. Ведь многие из них были правы, простому стервятнику не место на княжеской свадьбе, по статусу и духовной инвалидности. Он не жалел себя, не жалел Сырника и даже не злился на слова Милии Августин. Она делала то, что ей положено, и в её глазах это было абсолютно обыденной жизнью, словно хищнику вести охоту на свою добычу.

Также как понимал слова и действия Миры. Дворец, тронный зал и эта свадьба — это был абсолютно другой мир, и в нем действовали иные правила, следовать которым приходилось. Иначе слабые погибали, а сильные возвышались. Единственное чего хотел Балдур, это скорее пережить этот день и покинуть Красоград, пока не случилось ничего более скверного.

25

Одинокий покрасневший лист упал под ноги и приковал внимание уставших старческих глаз. Мужчина рассматривал сухие жилки, словно они рассказывали историю, понять которою удавалось лишь ему. Он аккуратно переступил через него и продолжил свой путь, волоча матерчатый тюфяк.

Улицы города были полны жизни, а запахи и звуки смешивались в какофонию хаоса. Солнце стояло в зените, однако, уже как несколько месяцев потеряло свой былой жар. Осень постепенно донашивала свой кроваво золотистый наряд, уступая место белоснежной зиме. Марена своим дыханием не давала забыть об этом.

Старик, шуршал по улочкам разбитыми и заношенными лаптями, что волокно за волокном расслаивались с каждым шагом. На неизвестного гостя никто толком не обращал внимания, а некоторые обходили стороной, опасаясь встретиться взглядом.