Невозможно было удержать их.

– На коней! – крикнул Вшебор, – мы нападем на них с другой стороны, – на коней, на помощь нашим!

– На коней! – принесся призыв по всему городищу.

Все, кто только мог, бросились в конюшни седлать коней, – о доспехах нечего было заботиться, потому что с самого утра все были готовы к бою.

С конями справились быстро, не было времени особенно украшать их, – перебросили кусок сукна вместо седла, – да взнуздали…

Белина молча смотрел на эти приготовления и своим молчанием, как будто, давал разрешение, – разве мог он запрещать, когда сердце его стремилось навстречу к своим. К охотникам примкнул и сын его Томко.

Открыли ворота, и старику едва удалось уговорить небольшую горсточку охотников остаться в замке, чтобы не оставлять его совсем без защитников. Отряд Маслава, боровшийся с польскими рыцарями, был обращен тылом к городищу и, вероятно, не ждал вылазки оттуда. И только тогда, когда за их спинами послышался конский топот и воинственные крики, часть его обернулась навстречу мчавшимся охотникам. Маслав, окруженный железным кольцом, не покинул поля битвы и продолжал отчаянно защищаться.

С окровавленным мечом, с пылающим лицом он перебрасывался от одной группы своих воинов к другой, оказывая помощь там, где силы начали слабеть.

Вшебор, добиравшийся до него, чтобы сразиться с ним лично, никак не мог его настичь. Их разделял ряд Маславовых воинов, заслонявший своего вождя.

– Ах, ты, рыжий пес! – кричал во все горло Долива, подскакивая с пикой к Маславу. – Иди сюда, рыжая собака, иди, не трусь, померяемся с тобой силами! – А ты, змея, – возразил Маслав, заметив его, – я еще должен поблагодарить тебя за службу! Иди сюда, смердящая лиса, что умеет подкрадываться к курятнику! Иди, иди! Посмотрим, сумеешь ли ты так биться, как умеешь ползать!

– А ты, пастуший сын, – ответил Долива, – где же ты оставил свое стадо?

– Постой, паршивец, вот я тебе дам пастушьим бичем! – верещал, наскакивая на него, Маслав.

Так они ругались и срамили друг друга, стремясь сойтись в боевой схватке, но каждый раз, когда Маслав приближался к Вшебору, на него напирали сзади, и он должен был обороняться оттуда. А Долива все время вызывал его.

– Ну, что же ты, улитка, – чего копаешься! Я тебя!..

Наконец, выбравшись из сечи, Маслав стал лицом к лицу с Доливой, но вместо пики, у него оставался только обломок ее, который он, размахнувшись, бросил в Вшебора, но только оцарапал ему плечо. В свою очередь Вшебор бросил в него дротиком и поранил коня в шею.

Они были так близко друг от друга, что теперь уже исход битвы зависел от мечей. У Маслава был огромный двухсторонний широкий саксонский меч, который он, держа его обеими руками направлял на Вшебора, с намерением перерубить ему шею. В ту же минуту Вшебор, замахнувшись своим мечом, отбил удар, меч заколебался, но не выпал из рук Маслава. Мазур с проклятиями снова подхватил его и, понукая коня, приготовился ударить Вшебора.

Но именно в эту минуту Вшебор, более ловкий и быстрый, ударил его в бок своей пикой. Удар Маслава был этим ослаблен, но все же пришелся по шее Вшебора, и из нее брызнула кровь.

Они продолжали бы свое единоборство, потому что Долива не чувствовал потери крови, но дружина Маслава, защищавшая его сзади, рассеялась под натиском поляков и немцев; он обернулся, услышав их крики и, заметив, что с ним осталась всего небольшая горсточка людей, – испугался и, повернувшись, ударился в бегство с такою быстротою, что Вшебор не успел даже пуститься за ним в погоню. Под ногами коня лежали трупы и раненые, что еще более затрудняло погоню. Долива наудачу бросил ему вслед копьем. Ужасны было замешательство и последняя, почти безумная, борьба черни;

Даже железное рыцарство изменило своему хладнокровию и добивало без пощады всех, упиваясь кровью…

В долине видны были только отдельные группы пеших и конных воинов, торопливо уходивших от настигавшей их погони.

В последних отчаянных схватках погибали воины Маслава.

Некоторые раненые падали с коней, другие цеплялись за их шею, еще третьи шли пешком, истекая кровью, то и дело припадая к земле, снова с усилием поднимаясь и проползая несколько шагов, пока не падали в последний раз лицом в землю.

Маслав со своей дружиной пробирался сквозь ряды рыцарей и громким, полным отчаяния и гнева голосом стал сзывать беглецов, приказывая трубить в рога и собираться вместе. Ему удалось сплотить вокруг себя уцелевших, и он еще раз ударил с ним на рыцарей, число которых было так невелико, что мазур не боялся сразиться с ними.

Но это последнее усилие продолжалось недолго: из городища выехал свежий отряд воинов, который так стремительно напал на мазуров, что вся их толпа рассеялась и разбежалась… Видно было, как сам Маслав повернул коня и пустился в лес, а его примеру последовали и все его соратники.