Пошли Лешка с Митькой в гороно.

«А где ты живешь, с кем?.. С дядей и тетей? Зачем же тебе в детдом? В детдом берут тех, у кого нет родных. А у тебя есть. Тебя кормят, одевают, ты учишься. Чего же тебе еще?»

Формально все правильно. «А если у него дядька сволочь?» — вмешался Митька. Нет, инспектор не формалист: «Ну, хорошо,— устало вздохнула она [...] — Мы проверим».

И, вопреки предположениям Лешки, не обманула, пришла. Сказала мальчику, чтобы он не беспокоился — она человек опытный. Но поговорил с ней дядя Троша сладким голосом, и оказалось, что напрасно мальчик с волнением поджидал ее на улице:

«— Вот видишь, как нехорошо вводить людей в заблуждение. Из-за тебя я потеряла целый час, который могла посвятить другому. Стыдись!.. Твои дядя и тетя — прекрасные люди, и многие дети могут позавидовать условиям, в которых ты находишься» (т. 2, стр. 17—18).

Велико значение этого эпизода для формирования Лешкиного отношения к людям: он перестает верить взрослым. Лешка увидел, как легко лицемер и жулик обвел вокруг пальца «опытного человека». А мы, читатели, догадываемся: инспектора гороно вполне устраивало быть обманутой — можно поставить галочку, жалоба проверена, а разбираться в подлинных обстоятельствах жизни мальчика ей неинтересно да и недосуг. Казенная душа проступает в тех ватных словах, которыми она стыдила Лешку.

Гневную борьбу с равнодушием к детской беде ведет Дубов своей повестью. Эта борьба станет одной из самых важных тем его творчества и в следующих книгах. Дубов беспощаден ко всем, кто калечит душу малыша, и с любовью изображает людей, которые его душу берегут и заживляют нанесенные ей раны.

А калечат Лешкину душу еще долго. Дядя мотается из города в город в поисках выгодного места. Наконец, обосновался около Батуми, хозяйничает в пивном ларьке, наживаясь на том, что кружки не доливает и сдачу забывает отдавать. И Лешку он приспособил к делу — заменять его, когда надо уйти. Муторно Лешке от дядиных проделок. И, оставаясь в ларьке, он мстит дяде тем, что кружки наливает с верхом и сдачу дает до копейки. «Что, съел, Жаба? Ага!»

На этом преступлении — давать сдачу — и поймал его дядя. В бешенстве избил Лешку. «Боли он не чувствовал — его трясла жгучая, непереносимая ненависть». Выбежав, он швырнул камень в дядю, но попал в бутылки с водкой и бросился прочь, вскочил в товарный поезд. Дальше на стр. 28 читаем:

«Так Лешка задним числом, после того как сделал это, решил бежать, и в этом смысле он ничем не отличался от многих взрослых, которые зачастую поступают так же — придумывают объяснение своим поступкам после того, как они совершены».

Вот как обращается теперь Дубов к своим юным читателям — совершенно всерьез, с тем доверием, которое позволяет признаться, что и поступки взрослых бывают импульсивны, не всегда строго обоснованы. Иных воспитателей заставит поморщиться такая откровенность. А она характерна для этой повести — и для всех, написанных Дубовым позже. Писатель словно сломал внутренний барьер, часто мешавший детским писателям раскрывать подросткам психику взрослых с той же искренностью, полнотой, что и психику ровесников читателей. Потому так убедительны добрые и умные побуждения взрослых в повестях Дубова, что он не скрывает и поступков злых, глупых или бездушных. Здесь это пока дано только общей фразой, правда акцентированной, так как она заключает главу. Дальше мы увидим, как Дубов раскрывает мотивы поступков и взрослых и детей в сюжетно или психологически острых ситуациях. Писатель показывает, что поступок — следствие не только обстоятельств минуты или часа. Он обусловлен свойствами натуры, характером и биографией.

До бегства Лешке пришлось жить в среде отвратительной. Но вынужденный подчиняться Жабе, он не стал жабенком. Была в его натуре, очевидно, крепкая основа порядочности — заложенная матерью, укрепленная памятью о героической гибели отца, поддержанная дружбой с Митькой, чью трудную и честную жизнь он хорошо знал.

На первый взгляд парадоксально: равнодушие окружающих оказывается иной раз для души подростка опаснее их самых неприглядных поступков. Казенное отношение или слепота инспектора, не увидевшего, что Лешке необходимо вырваться из дома Жабы, родило в нем недоверие к взрослым, и оно долго осложняло его жизнь. А гнусные поступки дяди вызвали противодействие мальчика, возбудили и навсегда укрепили в нем ненависть к нечестности и лицемерию, ненависть, формирующую характер, жизненные принципы. Это тоже стойкая идея Дубова: зло у чистых натур рождает отпор, а перед равнодушием человек, особенно малыш, беспомощен.

Взрослый может пройти мимо голодного бесприютного мальчика, скользнув незамечающим взглядом по его съежившейся фигурке, и отмахнуться, если тот попросит помощи. Есть и такие люди. Но чаще дадут ему немного денег или еды — это очень обычно. Реже встречный потратит силы и время, чтобы узнать судьбу мальчика, позаботиться о нем. И очень немногие захотят и сумеют присмотреться к голодной, съежившейся душе мальчика и попытаются распрямить ее, насытить дружелюбием.

Одно из важных художественных (и воспитательных!) достоинств повести Дубова в том и заключается, что изображены все характерные типы отношения взрослых к детям — от мерзкой Жабы до воспитательницы по призванию, угадывающей еле приметные душевные движения ребят и умеющей направлять их.

Главная психологическая сложность жизни Лешки после побега — боязнь еще раз встретиться с тем равнодушным непониманием подлинных обстоятельств, которое проявила деятельница гороно, боязнь, что его заставят вернуться к Жабе и покарают за разбитые камнем бутылки водки. Он прячется, молчит, убегает всякий раз, когда его спрашивают — где и с кем ты жил. Очень добродушный милиционер снимает Лешку со ступенек поезда в Батуми и хочет отправить его в Детприемник. «Где живешь? — Лешка молчал [...] — Бояться не надо. Все проверим, все узнаем, все правильно будет». Но проверок-то после опыта с инспектором гороно Леша и боится,— не верит, что все правильно будет. Он убегает.