– "Убежит ведь, поганка такая!" - забеспокоился Филька и почувствовал, как ноги заскользили на вылизанном ветром льду. Филька торопился настигнуть беглянку, пока она не отошла далеко.

...Васенка удивилась, когда сосед полным ходом пронесся мимо нее к реке, ее же будто и не заметил. Приостановилась, с недоумением глядя ему вслед. Он что-то кричал неразборчиво на бегу, махал руками. Васена внимательно поглядела на речку - может, она кого не заметила в потемках? Но нет, речка, льдом скованная, пуста была. А Филипп уж во всю прыть несся. Девушка забеспокоилась:

– Дядя Филипп! Остановись!

Он и не слышит, не сбавляя ходу на лед вылетел.

...Ноги скользили, но Филька ловко держался на них и даже шагу скорого не замедлил. Васька уже вот - Филька руку протянул схватить чтоб... И тут застучал кто-то, будто в окошко: тук-тук. Опешил Филька - какое такое окошко посередине речки. А оно опять: тут-тук! Снизу! Из-под ног! Сквозь чистый прозрачный ледок глядит на него Алена холодно и вдруг пальчиком строго так погрозила... И глазами зеленущими держит-держит... Тут ноги Фильке вдруг припекло так, будто в печь раскаленную их сунул. Взвизгнул Филька, рванулся всем телом из зеленых пут, подпрыгнул аж, да и ухнул в воду с головой, проломив некрепкий лед.

Васенка на берегу закричала отчаянно и, роняя коромысло с плеч, расплескав по свежему снегу полные ведра, кинулась к ближнему двору людей звать.

Ярин растопил печку, щедро дровец накидал в зев ее. На двор лень было идти, так он табуретки разломал - в них дерево хорошее, сухое, жарко взялось. Со стола всю дрянь смахнул на пол, в подпечек запинал. Огляделся, покривился - а, сойдет. Заглянул в печь, дрова кочережкой пошевелил. Повернулся... и глаза сами собой сощурились, полыхнули люто.

На лавке, в простенке оконном сидела Алена, строго руки на коленях сложив. На Ярина не глядела. Огонь отражался в ее глазах, и казалось сполохи зеленого огня плещут в них.

– Явилась!
– скривил губы Ярин.
– Чего надо?

Алена медленно повернула к нему лицо, и сердце у Ярина нехорошо заныло. Лицо у Алены было столь бесстрастно, будто... у мертвой. А глаза... Куда и зелень их девалась - Алениными глазами глядела на Ярина та черная бездна, в которую он однажды уже глянул, и после много длинных ночей без сна ворочался, спать не мог...

– Иди на Лебедянку. Дружка своего поищи, - издаля, из лютой нежити этой дошли до Ярина слова, голову черным дурманом обнесло - закружилась, будто и вправду над бездной стоял.

Ярин переглотнул судорожно, руку, свинцом налитую, до глаз дотянул, загородил их ладонью... Когда оклемался мал-мало, набрался сил глаза открыть - опять один был в избенке. И не зная еще - привиделось аль вправду было, ломанулся в двери спиной вперед, мало что с петель их не сдернул.

На берегу народ толпился, гудел растревожено. Глаза Ярина выхватили из толпы девчонку Васенку. Всхлипывая, она торопливо рассказывала, видать, уж не по первому разу:

– ... мимо меня пробежал и так, бегом на середку и выскочил! Я кричала, звала - даже не глянул, - девушка всхлипнула.
– А потом так... враз прям в воду ушел... был и нету... Ой, мамочки... зачем он? Жалко-то как!

Пряча дрожащие руки в карманах, Ярин не удержался, на миг ощерил зубы в каком-то диком оскале: "Жалко!.." Смех рвался изнутри, но его Ярин скрутил и запихнул поглубже. Еще расхохотаться осталось!

Далеко от берега во льду хорошо был виден небольшой пролом - в нем темнела вода. До Ярина долетали обрывки говора:

– ...видать сразу затянуло, ни разу и не вскинулся - вишь, края не обломаны...

– ...да где тепереча... до моря самого понесет...

– ...к Варваре идти кому?.. не знает... горе-то...

– ...горе, что и говорить... а только, можа, и к добру Бог прибрал...

– ...право слово, оно и так горе было, и так... како из них легше, еще подумаешь...

– ...отплачет, отгорюет да молиться станет за сынка беспутного... тако и легше матери станет...

– ...вот тоже стоит... ишшо такой же... а то и похлещще...

Ярин круто обернулся, отыскивая говоруна, но на лицах, к нему повернутых, было одинаковое осуждение и отчуждение. Ярин опять злобно оскалился в эти лица, с удовлетворением заметил, как переменились они. "Рыкнуть еще, так живо хвосты бы поджали", - подумал злорадно, отвернулся к ним спиной и пошел прочь.

Глава пятьдесят вторая,

в которой Алена не появляется,

в Ярине странные перемены идут

Вот с той ночи и затосковал Ярин. Не то чтобы страх его одолел, нет, бояться он не боялся, но вот ожиданием мучался. Слова-то Аленины помнились: "Твой черед - последний". Пока Филька живой был, он вроде как заслоном стоял между Ярином и Аленой, вроде чтоб до Ярина добраться, должна была Алена наперед с Филькой расправиться... И вот - нечем стало заслониться, остался с Аленой один на один, лицо к лицу. Ждал. А она никак себя не являла.