Шрифт:
Фелька подбил отвергнутых Шурку и Женьку дать мне ума, чтобы опозорить фаворита и самому занять его место. Шурка условным посвистом вызвал меня и, прячась за елочками, раскрыл заговор. К вечеру за мной зашел подтянутый Фелька. Меня привели на свалку над речкой – там летом сорок первого валялись измазанные говном красивые царские облигации.
– Ты что, Женино место занять хочешь? – прошепелявил Фелька.
Я покобенился и, как было условлено, стукнул Женьку в рожу. Женька ушел из-под рук и словно сквозь землю провалился. А Фелька, размазывая красные сопли, орал с безопасного расстояния Шурке любимое отцово:
– Предатель!
При Ляльке остались мы с Шуркой. Глазевшие на нас садолазы теперь возбужденно орали:
– Андрей, держи хуй бодрей!
Взбешенный Шурка въехал на велосипеде в калитку и обрушил на нас с Лялькой не последний небоскреб. Я дал ему по физиономии. Пока он слезал с велосипеда, я наставил ему фонарей. Когда мама стала хватать меня за руки, фонарей наставил мне он.
Вражда прошла с синяками.
Таково было третье и последнее, я бы сказал, сюжетное событие за годы моей семилетки.
1981–91
новая жизнь
Весной сорок седьмого утром я вышел из дому и по Первой Мещанской двинул пешком к центру: школа была во вторую смену.
Еще с войны, из старого Пионера о всемирной выставке тридцать девятого года, я знал, что за время, пока в Нью-Йорке возводили один небоскреб, в Москве отстроили целую улицу, и какую – улицу Горького. Может быть, в Нью-Йорке возвели всего один небоскреб, у нас – все это видели – благоустроилось и изукрасилось несколько главных улиц. Первая Мещанская считалась (кем? чем?) второй по великолепию после Горького. За десять лет от Колхозной площади до Ржевского вокзала построили заново и перестроили под пять – семь этажей ровно шестнадцать домов: перестроенных – пять, скромных первой половины тридцатых годов – три, престижных сталинских, то есть современных небоскребу и улице Горького – восемь. Между ними стояли особняки и множество деревянных домов – все обшарпанные.
Я шел к центру по правому тротуару, и вот что проходило мимо:
Левая сторона
На углу ветхие домики. Дореволюционный дом с барельефами, надстроены два барачные этажа.
Правая сторона
На углу ветхие домики.
Дом, как наш на Капельском,
с барельефами. Сюда мама
Особняки.
Дворец восемнадцатого века с классическим портиком, правое крыло откушено махиной года сорокового. В махине – Когиз, там папа купил мне предвоенный альбом для иностранных марок. Рядом с Когизом позднее – магазин Казахстан с алмаатинским апортом. Говорят, в этом доме живет Ботвинник.
Мясо. Булочная. Здесь мама покупала мне микояновские котлеты.
СЕРЕДИНКА. ТРАМВАЙ ПОПЕРЕК УЛИЦЫ.
Восьмиэтажное армяно-венецианское палаццо с лоджиями – стиль ВСХВ.
Ветхие домики. Попозже здесь будет высокий дом с метро Ботанический сад. Ветхие домики, палатки. Готический особняк; красивая мемориальная доска – многие останавливаются:
В ЭТОМ ДОМЕ ТВОРЧЕСКИ РАБОТАЛ И УМЕР ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ ПОЭТ ИСТОРИК УЧЕНЫЙ ЧЛЕН ВКП/б/
1873–1924
Ветхие домики, за ними – мой любимый ботанический сад.
водила меня к зубной врачихе. После войны пристроено в тон правое крыло.
Большой серый дом – начат, похоже, в двадцатых, закончен в середине тридцатых.
Очень высокий узкий четырехэтажный дом с верандой и готической крышей. Ветхие домики. Особняк с кариатидами.
Аптека с часами на углу – районное место свиданий.
СПРАВА ВИДЕН ФИЛИППМИТРОПОЛИТ
Ветхие домики.
Телефон-автомат – дюжина будок в тепле. Отсюда мы шухарили. Большой бесформенный старый дом. Здесь живет моя учительница английского Ирина Антоновна и в одной квартире с ней – Танька.
Отступя от улицы, за решеткой особняк модерн: тубдиспансер.
Ветхие домики.
УЛИЦА ДУРОВА (если пойти по ней, направо на Второй Мещанской живет Вадя Черепов, налево на Третьей Мещанской – 254-я школа, напротив Четвертой Мещанской – мечеть, я к ней ни разу не приближался).
ГРОХОЛЬСКИЙ ПЕРЕУЛОК
(в нем кинотеатр Перекоп и живет Дима Жданов).
Старый трехэтажный дом. Огромным стеклом на улицу, с меандрами и грифонами – греческое посольство. Перед ним часто стоят несчастные черные люди.
Особняки – рюс, неоклассический, какой-то еще.
Баженовский монументальный этаж на пьедестале низкого первого этажа. Декор конца прошлого века.
Очаровательный ампирный особнячок с нимфой.
Просыревшие номера, коридорная система. Здесь живет монетчик Володька. Ателье мод, парикмахерская – необычно высокая крыша и фасад во двор, то есть лицом к снесенной Сухаревой башне, – испакощенный дворец фельдмаршала и чернокнижника Якова Вилимовича Брюса. Старые дома, магазины.