– Я не об этих, – отмахнулся я. – Паладины собрали здесь большую жатву, даже завидно. Я говорю о чумных, Витор.

– Пока не видел, но торговец сказал, что во Флоренции покойников много, их негде хоронить, обезображенные бубонами тела лежат прямо на улицах.

– Ясно. Значит мы попали в самое пекло, и как раз вовремя. Что еще?

– Про падеж скота он тоже сказал, а еще говорит, что видел в полнолуние летящего над полем вампира.

– Люди от страха несут всякую чушь, – хмыкнул я. – Уж мы-то с тобой знаем, что вампиры не летают.

– Не летают, – кивнул Витор.

Мы немного помолчали, прислушиваясь к мерному стуку лошадиных копыт. Я всецело погрузился в мысли, понимая, что на этот раз мы напали на след. В городе засела Чума.

***

Жара стояла невыносимая. Узкие улицы Флоренции были засыпаны мусором, канавы полны нечистот. Последние, к слову, горожане выливали прямо из окон, чтобы лишний раз не казать носа из дома. Люди боялись выходить на улицы, где за каждым углом поджидала чума – страшная и непобедимая хворь. Но я знал, что с ней можно справиться.

Люди уже пережили одну дьяволову болезнь. Когда-то давно мои предшественники искали тех, кто принес в мир проказу, искали слуг Дьявола. Их усилия не прошли даром. Из церковных летописей я узнал, что инквизиторы напали на след могущественного алхимика по имени Вариус. Алхимик создал в своей лаборатории споры лепры, а культисты наделили их темной силой с помощью Сферы. Первый зараженный вышел из лаборатории Вариуса и направился в самое людное место – на рыночную площадь. Он кашлял и чихал в лица прохожим, хватал их за руки, приближался так близко, что от зловонного дыхания люди не могли увернуться.

В летописях описаны знамения и приметы, написано как можно отыскать создателя болезни и как поймать первого зараженного. Увы, в те далекие времена мои предшественники и братья по оружию не смогли одержать полной победы. Инквизиторы отыскали культистов и уничтожили Сферу, которая делала лепру смертельной и заразной. Алхимик Вариус бежал, а первого прокаженного вовсе не удалось изловить. И все же мор отступил. Прокаженных становилось все меньше, лепра больше не отнимала жизнь, лишь приносила нестерпимые муки и уродовала тело.

Круг замкнулся, все повторяется.

Теперь я принял сию ношу. Я ищу создателя Чумы, и того, с кого все началось.

– С чего начнем, инквизитор Арон? – спросил Витор, когда мы шли через квартал кожевников.

– Сперва подберем место, годное для работы, – ответил я, прикрывая лицо краем плаща. Дышать миазмами смерти было невозможно.

– Разве мы не остановимся при монастыре святого Лаврентия?

– Нет, клирик. Нам стоит держаться подальше от обители Господа…

– И поближе к обители Дьявола, – с понимающей усмешкой окончил фразу Витор.

Так повелось, что церберы Инквизиции близки к Господу духом, но телом и разумом близки к Дьяволу. Ибо чтобы понять своего врага, ты должен принять его образ мыслей, осознать черную суть и болезненную, извращенную логику зла. Ты сам должен стать злом.

– Так куда мы направимся, Арон?

– В Часовню Прокаженных.

Мы двинулись вниз по улице, мимо монастыря святого Лаврентия. Тот купец не соврал, трупы действительно гнили прямо на дорогах, и некому было о них позаботиться. Копальщики не успевали рыть могилы; поговаривали, что власти желают привлечь к работам заключенных и приговоренных к каторге. Не знаю насколько верно такое решение, но точно знаю одно: улицы нужно очистить. Сейчас Флоренция являла собою плачевное зрелище. Жирные зеленые мухи ползали по изуродованным телам мертвых и умирающих; садились на гнойные бубоны и начищали крылышки, затем разносили болезнь все дальше и дальше, дальше и дальше…

***

Я никогда не любил лепрозории. Вот и Часовня Прокаженных на окраине Флоренции мне не понравилась. В низком, словно сгорбившемся здании, сложенном из камня, царила гнетущая атмосфера смерти. Здесь обитали живые и мертвые. Вернее, живые мертвецы. Так повелось, что над прокаженными совершали символический похоронный ритуал, после чего больного считали мертвым и ссылали доживать свои дни в лепрозории. Мне доводилось часто вести допросы прокаженных, и за это время я уверился: эти люди находятся между мирами, они кожей чувствуют дыхание смерти, и даже заглядывали на «ту сторону». Среди них часто встречаются могущественные колдуны и ведьмы. Я лично отправил на костер два десятка таких служителей тьмы. Но чаще доносы и жалобы поступали на обычных больных, потому что мнительным гражданам в каждом прокаженном чудятся силы Зла. А, быть может, все дело в нежелании здоровых людей видеть рядом уродство и болезнь, ведь проще забыть о существовании мора, не замечать, и все списывать на происки Дьявола.

В Часовне Прокаженных я делил кабинет с молодым доктором, который был все время занят с больными, так что меня никто не отвлекал и не беспокоил. Я разложил свои записи на затертом деревянном столе, и принялся сводить нити воедино.

Падеж скота начался за полгода до прихода чумы. Первый очаг вспыхнул как раз у запечатанных северных регионов. На пожелтевшей карте я отметил селения, где без причины дохли коровы и свиньи. В некоторых деревнях виной тому были происки ведьм, и о таких случаях я знал из докладов других инквизиторов. Меня же интересовали дела, расследование которых окончилось ни чем. Таких оказалось немало, и если отметить все деревни, то на карте получалось девятнадцать точек, образующих неровный круг.