Чан Гэн был слишком чистоплотным. Порой это доходило до странностей. К тому же, он ненавидел свою мать.

Он совершенно спокойно мог доесть рис из тарелки своего ифу, прячась в его доме, расположенном по соседству. Но вот у себя дома Чан Гэн, узнав, что Сю Нян приложила руку к приготовлению еды, никогда к ней не прикасался.

Старая служанка знала об этой весьма странной причуде молодого господина и с улыбкой заверила его:

— Госпожа просто случайно позволила волосу упасть с головы. К завтраку никто не прикасался. Пожалуйста, будьте спокойны.

Чан Гэн вежливо ей улыбнулся:

— Не обращайте на это внимание. У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать учителю Шэнь. Я позавтракаю у ифу.

В конце концов, к еде он так и не притронулся. Собрав со стола свои бумаги и заметки, Чан Гэн быстро сунул их подмышку, прихватил с собой тяжелый меч, висевший на двери, и быстро ушел.

***

Шэнь И, засучив рукава, работал во дворе. Он смазывал несколько старых разобранных доспехов. Сюда их прислали офицеры из городской стражи. В Яньхуэй также было свое подразделение механиков. Они специализировались на обслуживании боевых стальных доспехов. Но требовавших технического обслуживания доспехов было слишком много, и подразделение искало механиков среди простых людей, чтобы хоть как-то облегчить нагрузку.

«Чанби Ши» [1] — механики — «люди с длинными руками», или попросту те, кто занимался ремонтом стальных доспехов и механизмов. Они целыми днями, точно как обычные ремесленники, работали еще и над «железным оружием». И все же, в глазах простых людей механики и те, кто занимался мелким ремеслом — от стрижки волос до тех, кто просто равнял ногти, — были равны. Эта работа относилась к так называемому «низшему классу». Пока подобный род занятий приносил лишь еду на стол, он не считался серьезным.

Шэнь И был ученым человеком. Никто не мог понять, почему у него было такое необычное хобби. Он не только любил тратить все свое свободное время на возню с этими доспехами, но еще очень часто пользовался своими навыками, чтобы заработать немного денег, пусть это и унижало его образ ученого.

А вот Шэнь Шилю — так бессовестно ворвавшийся в сны Чан Гэна — просто лениво вытянул свои длинные стройные ноги. Он сидел на пороге, прислонившись спиной к дверному косяку, и выглядел настолько расслабленно, будто в его теле не было ни единой кости. Рядом с ним стояла пустая пиала из-под лекарства — он даже не удосужился отнести и помыть ее, после того как выпил все лекарство.

Шилю лениво потянулся и слабо помахал рукой Чан Гэну:

— Сын мой, иди, принеси мне мою бутылку вина!

Шэнь И, все руки которого были запачканы машинным маслом и потом, обратился к Чан Гэну:

— Не обращай на него внимание. Ты уже позавтракал?

— Нет еще, — ответил Чан Гэн.

Шэнь И повернул голову и сердито прикрикнул на Шилю:

— Не успел проснуться, а уже валяется и ждет, когда ему вина подадут! Почему ты не можешь немного помочь? Иди, вымой немного риса и приготовь несколько мисок каши!

Шэнь Шилю, склонив голову и «достаточно» оглохнув, тут же ответил:

— А-а-а? Что-о-о?

— Позвольте мне, — вздохнул привыкший к такому сценарию Чан Гэн. — Какой рис можно приготовить?

А вот это уважаемый господин Шилю уже отчетливо услышал, поднял тонкие брови и высказал Шэнь И:

— Прекрати использовать детский труд! Почему бы тебе самому этим не заняться?

Воспитанный и образованный господин Шэнь ежедневно страдал от расточительства своего несносного братца, и каждый раз от очередной проделки Шилю лицо Шэнь И пылало от гнева.

— Разве мы не говорили о том, что будем готовить по очереди? Не слышать — это одно дело, но почему ты никогда не держишь свое слово?!

— О чем он там говорит?..

Как же точно сказано — быть глухим действительно порой бывает очень удобно.

— Он сказал, что... — Чан Гэн склонил голову и был поражен столь искренним игривым взглядом Шилю. В ту же секунду прямо перед его глазами вспыхнули сцены из последнего сна. Похоже, что Шилю все же был не так уж безразличен Чан Гэну.

В горле Чан Гэна внезапно пересохло. Он попытался успокоиться и унять непрошеные мысли.

— Пожалуйста, сиди спокойно, не надо дергаться. Я сам все сделаю. — Лицо Чан Гэна ничего не выражало.

Шэнь Шилю не успел выпить с утра. И, пока остатки его совести не впитались в ликер, он улыбнулся, схватил Чан Гэна за руку и, потратив совсем немного сил, поднялся на ноги. Погладив мальчика по голове, он неторопливо поплелся на кухню.

И ведь он действительно шел на кухню, чтобы приготовить немного риса. Боги, господин Шилю собирается делать работу по дому! Это было невероятное, редчайшее явление! Такого не было, наверное, последние сто лет! Это можно было сравнить разве что с цветением железных деревьев!