Наконец, Халльвеге удалось пересечь город и выйти к частоколу, который его окружал.

Хорошо, что все это время ее сопровождала живая душа в виде лопоухой светло-бежевой лисички. Эта умудрялась порой откуда-то даже притаскивать съедобные крохи в виде жареного мяса или надрезанных фруктов. Один раз нечто копченое притащила, похожее на кусок колбасы. У самой Халльвеги к тому времени запасы планомерно подходили к концу.

Девушка остановилась у подножия дома. Этот не был окружен кустами, всего лишь чахлая и сухая трава ей по колено. Прижавшись спиной к гладкой стене дома, еще раз покрутила головой, тщательно осмотрела все вокруг. В груди вновь всколыхнулось отчаяние.

Халльвега стерла слезы с глаз и помотала головой. Нет, не раскисать. Да, перед частоколом широкой лентой бежит песчаная дорога шириной в четыре с лишним метра. Да, на ней совершенно негде спрятаться. Только песок, сплошной песок. Но у нее есть навыки!

Патруль передвигался вдоль частокола каждые пять минут. Проходили монстры близко к кольям, дома их не интересовали совсем. Чтобы успеть перелезть без постороннего внимания и проблем, уже нужно постараться. А тут еще это мерцание. Халльвега не сразу его заметила. Если смотреть прямо – не видно, но на фоне неба дерево темнеет и чуть заметно мерцает темно-фиолетовым цветом.

Вечерело. Халльвега оставила проверку на следующий день. В ночи местные твари становились более чувствительными. Надлежало спрятаться понадежней. Для этого Халльвега вернулась к предыдущему своему укрытию в кустах у соседнего домика, забилась под дырявую лестницу.

Сон не шел. Лежала на земле, ощущая легкий голод, и смотрела на краешек голубого неба. На той неделе шел дождь, который позволил восстановить некоторые запасы воды. С едой дело обстояло не в пример хуже.

Рядом с тихим шорохом улеглась бежевая лисичка. Серебристые глаза с фиалковой каймой смотрели на авантюристку, как к ней тянут руку. На прикосновение чуть склонила голову. Халльвега вздохнула и вернула внимание клочку темно-синего ночного неба. В темноте черноту на коже почти что не видно. Она даже успела привыкнуть к легкой боли, жжение в глазах тоже все реже напоминало о себе.

Когда день сменил ночь, авантюристка уже дежурила у крайнего домика, отсчитывая минуты между патрулями. Сон ночью не пришел, голова была тяжелой. В таком состоянии можно натворить бед, но ждать Халльвега не хотела. Особенно сейчас, когда до свободы оставался один шаг.

Тихой мышкой прошмыгнула через дорогу, едва патруль в виде одинокой твари с посохом скрылся в стороне. Взгляд пополз по деревянным кольям по пол метра в диаметре каждое. Абсолютно гладкие, ни сучка, ни дырочки. Забраться по такому наверх довольно проблемно. Хорошо, что есть оружие. И плохо, что оно не берет чертово дерево!

Халльвега попыталась раз, другой. Чуткое ухо уловило шелест песка под перьями, приближающееся справа. Пришлось убираться обратно к домику.

Успела вовремя. Мимо глаз проковыляла темная фигура в перьях. Разноцветные бусины на ниточках в качестве единственного украшения смотрелись изысканными украшениями. Халльвега не в первый раз провела аналогию с авантюристами и пришла к выводу, что это вполне могут быть защитные амулеты. Нужна ли тварям такого уровня защита, вот в чем вопрос.

Оставить хоть какую-то царапинку на частоколе пыталась еще дважды. Тщетно. Упрямая древесина оказалась зачарована и не поддавалась даже ее оружию. А еще мифическое, что б его.

Это было несправедливо. Халльвега ушла от частокола и спряталась в укромном уголке в кустах между двумя домами, где укрывалась до этого. Постоянное использование навыка отнимало слишком много сил. Едва уберет, тут же сожрут.

Светлая лисичка лежала у бока, теплая и мягкая, и смотрела на девушку своими внимательными серебристыми глазами. До нее никому не было никакого дела. Халльвега лежала на спине и изучала браслет на руке, приблизив руку к глазам.

– Прости, Вега, - сорвалось с губ помимо воли. – Кажется, мне не вернуться домой.

На тихое рычание сбоку, больше похожее на недовольное ворчание, скосила взгляд. Улыбка промелькнула на губах авантюристки. Халльвега вытянула руку и потрепала зверушку по голове.

– Не ревнуй, - ласково попросила архэнталя. Ей ответили еще более тихим ворчанием. Халльвега отвела взгляд в сторону листвы. Кусты в этом месте были особенно густыми, неба не видно вовсе. – Знаешь, Тапиар, иногда жалею, что стала призраком. Сейчас бы валялась в той зеленой жиже и не булькала. Но нет, продолжаю коптить небо. Непонятно для чего.

Последнюю фразу произнесла притихшим голосом. В голове так много мыслей. Чуть-чуть от них отвлекает исключительно чувство легкого голода, да ворчание недовольного архэнталя.

– Ладно, придумаю что-нибудь, - перевернулась набок Халльвега. Еще раз погладила зверька и прикрыла глаза. Нужно отдохнуть. Навык скрытности отнимал слишком много сил. Хватало на несколько часов бодрствования. Два днем, два ночью. Много ли за такое успеешь. Во сне он работал с меньшими затратами.

Выход из проклятого города монстров был. Всего один. Он же вход. Огромные ворота, окованные железом, которые никогда и никто не открывал. Халльвега две недели провела в карауле, и ни разу за это время никто к тем близко не подошел.