— Договорились, — улыбнулся я. — И набери Антона Васильевича. Скажи, что очень ждем его в гости, у нас есть подарочек.

Девушка кивнула и, кинув испепеляющий взгляд на комнатушку, удалилась наверх.

Я же, вздохнув, пошел ломать если не руки, то волю.

В небольшой переговорной сидел парнишка лет двадцати-двадцати пяти. Высокий, худой, с сильной примесью монгольских кровей. Как говорится, не то монгол, не то бурят. Представился он Азаматом и наотрез отказывался что-либо говорить без адвоката.

Позиция, в принципе, верная. Особенно если нашкодничал. Но была тут одна маленькая тонкость.

— Ну, здравствуй, Азамат. Азамат же, да? — спросил я, расстегивая пуговицы пиджака и усаживаясь в удобное офисное кресло.

Парень в ответ поджал губы, но кивнул.

— А я знаешь кто? — спросил я, откинувшись на спинку стула.

— Ты — Александр Мирный, — соизволил ответить неудавшийся шпиён.

— Ве-е-ерно, — протянул я. — А ты знаешь где?

Парень вздернул нос:

— В мерзотной конторе, которая создана, чтобы следить за свободными подданными Российской Империи! — пафосно воскликнул он.

Потом сообразил, что наговорил лишнего, и буркнул:

— Я ничего не скажу без своего адвоката.

— Адвоката, да? — я почесал подбородок. — Видишь, тут такое дело, Азамат. Я могу тебя допрашивать и без адвоката. Во-о-от эта корочка мне разрешает практически все, — пришлось достать из внутреннего кармана пиджака ксиву и положить ее на стол, чтобы парень смог изучить содержимое. — Или, можно даже сказать, вообще все. По крайней мере, провести допрос, как мне надо, и поломать тебе руки, как совладелец этой компании и по совместительству жених, которого попросила невеста, тоже. И что делать будем, м, Азамат?

Парень мне, очевидно, не поверил, пришлось вздохнуть и проникновенным тоном пояснить:

— Азамат, у нас два варианта. Вариант первый — я сейчас встану, раздроблю тебе кости кисти правой руки, сяду в это удобное кресло, и мы продолжим наш содержательный диалог. И вариант второй — ты мне сейчас все добровольно расскажешь под запись, и я, так и быть, не стану делать тебя инвалидом. Выбор, как говорится, за тобой. Ты же свободный поданный, да?

Незадачливый шпиён хранил гордое молчание. Пришлось мне печально вздохнуть и встать на ноги. Но стоило сделать пару шагов к парню, как тот не выдержал и заверещал:

— Я понял, понял! Я все скажу!

Сказал пацан действительно все. Нанял его Сергей Строганов, искал он планы раскрутки сайта. Стащить разработку, понятное дело, было не так-то просто, а вот наши наработки по раскрутке проекта, составленные на тот случай, если первые лица государства проигнорируют милую игрушку, представляли ценность.

И они у нас были! Но делиться ими со Строгановым я, разумеется, не собирался.

Спустя полчаса, выслушав пересказанные в мельчайших подробностях события, связанные с произошедшим, я удовлетворенно кивнул.

— Ну вот видишь, — сказал я. — Всего-то и нужно было, что поведать мне все, что у тебя на сердце.

Парень активно закивал, чувствуя мое приподнятое настроение.

— А теперь меня отпустят? — спросила эта наглая морда.

Я аж рассмеялся от этой незамутненной наивности.

— Ах, Азамат-Азамат… — я покачал головой. — Ты хоть представляешь, куда тебя жадность привела? Нет? Это не просто какая-то там контора. Это контора, напрямую подчиняющаяся императорской службе безопасности. И воровать у нас, значит, воровать у них. А ребята с Лубянки ой как не любят, когда у них что-то пытаются спереть.

Шпиён побледнел до образцового мелового оттенка.

— Ну, ты сильно не горюй, — приободрил я парнишу. — Чистосердечное признание оно не только душу облегчает, но иной раз и прокурора может разжалобить. Правда, боюсь, не в твоем случае поиска легких денег, но попытка все равно защитана. Ну, бывай.

И не дождавшись вялого мямленья совершенно раздавленного шпиёна, я удалился.

Удивительное дело, господин Серов встретился мне чуть ли не на пороге переговорной комнаты.

— Мирный, ты какого хрена мурыжишь задержанного? Тебе кто вообще права выдал на ведение допроса? — мрачно спросил Серов.

— Иван Дмитриевич Романов, — честно ответил я. — Возможно, в соавторстве с Дмитрием Алексеевичем Романовым.

У особиста дернулся глаз.

— Ты что такое несешь, Мирный?

Я не без удовольствия второй раз достал из кармана ксиву, показал Серову и пояснил:

— Несу добро и справедливость в основном. Ну и иногда тяжкие телесные, тут уж как повезет.

Серов пробежался глазами по корочке и изрек глубокомысленное:

— Жесть.