— Да не нужно, — вздыхаю. — С мытьём я и сама справилась. И на конюшню как-нибудь дорогу найду.

— Почему на конюшню?

— Живу я там.

Он хмыкает, запускает пятерню в волосы. Только сейчас замечаю: распустил свой хвост. Густые чёрные волосы едва достают до плеч. А-а-а, держите меня семеро, как я хочу их потрогать!

— Все равно я бы проводил…

— Зачем? Тут меня никто не тронет. А попробует — я орать буду.

Он вздыхает и вертит в руках чашку. Я вдруг вспоминаю, что он тоже ещё очень молод, совсем мальчишка. Да я ему в бабушки гожусь!

— Асур, а я красивая? — неожиданно вырывается у меня. — Ну… я могу кому-то понравиться?

Зачем спросила, дура? А ещё говоришь, что с мозгами все в порядке.

Темные глаза вспыхивают радостью, он вдруг улыбается мягко и даже нежно:

— Красивая. Глаза как река. Утонуть можно.

Я хихикаю. Какой избитый комплимент — для Людмилы Евгеньевны. Сколько я таких за свою жизнь слышала? А для хозяйской девки Милены, должно быть, первый в ее убогой жизни. Хотя кто знает, кто знает.

Я делаю пару шагов по коридору. Он тоже. Встречаемся — так близко и так далеко. Разглядываю его уже не таясь. Черт, ну вот что у него в голове?

— А я красивый? — неожиданно спрашивает он — ещё больше щурясь и совсем без улыбки. — Я могу нравиться?

— Красивый, — шепотом отвечаю я. — Ты мужчина. Такой… настоящий.

— Обычный же, — зачем-то говорит он мне. Явно рисуется. Ни за что не поверю, что у него проблемы с женщинами. — Никто мне не говорил, что я красивый.

— Я не никто, — осторожно кладу ладонь ему на гладкую щеку — кайфуя от своей смелости и осязания молодой кожи. — Я другая.

Сомнительное утверждение, и в то же время очень истинное. Наверное, он невесть что подумает… засмеётся… Но он ловит мою кисть, осторожно ее разворачивает и целует костяшки пальцев. Молчит. Смотрит. Я вздыхаю и облизываю губы. Что дальше? Первой его целовать? А, была на была! Он завтра уедет навсегда, больше никогда не встретимся. Тянусь к его лицу…

Снова встречаемся на пол пути — ах, какой мужчина! Был бы он в моем мире и мой ровесник — я бы все отдала за роман с ним! Но и здесь неплохо, очень даже. Крепкая ладонь на моем затылке, мягкие губы на губах. Все ещё медлит, давая право выбора. А мое тело вдруг пронзает глубинная дрожь. Конечно, юная ведь совсем, гормоны, куча энергии, неизведанные ещё желания! Я и забыла, что так бывает, а ведь когда-то в прошлой жизни все мысли были только об одном…

Какое странное ощущение: мой разум и чужое тело хотели одного и того же. Я полностью понимала, что делаю. А тело не понимало, оно выдавало заложенные природой инстинкты. Ослабели колени, залило краской щеки, сбилось дыхание. Выпал из рук ком грязной одежды, да и плевать на него. Я оглохла и ослепла, просто потерялась. Весь мир был в руках и губах Асура.

— Ты уверена? — он все же спросил. Мальчишка! Не нужно было спрашивать, но спасибо за это. Какой ты трогательный и милый!

— Абсолютно.

Он подхватил меня на руки — зачем, я же тяжелая! Что за романтические глупости? Людмила Евгеньевна внутри меня и злилась, и блаженствовала, и смеялась над собой. Дурочка, ты была тяжёлой тогда, а сейчас — ну сорок пять кило, не больше, а он сильный, он не рафинированный блогер, который не поднимал ничего тяжелее портфеля. И даже не качок из спортзала. Он местный молодой и здоровый парень, который точно умеет и верхом, и с мечом, или чем там они нынче машут? Словом, сил ему хватит.

Я растаяла окончательно.

Он сам меня раздевал, а я ему позволяла, радуясь тому, что от меня ничем не пахнет, что на мне хоть и ветхое, но чистое белье. Да и сам он тоже чистоплотен. В молодости о таком не больно-то думаешь, а потом без подобных нюансов сложно жить. Надеюсь, он ничем не болен. Ах, целитель же. Есть у них медосмотры или санитарные грамоты какие-то? Наверное, есть.

В тишине спальни раздаётся мой первый стон — парень явно знает, что нужно делать с женщиной. Безошибочно находит нужные точки. Я думала, он трепетный цветочек, а оказывается — мастер.

— Мила?

— А?

— Я что-то делаю не так?

— Все так.

— Ты не со мной. Ты где-то очень далеко.

Наблюдательный… гад.

— Просто… мне странно чувствовать себя инструментом. Это ты где-то далеко.

Он шумно выдохнул:

— Да, я… целитель. Пытаюсь почувствовать тебя.

— Почувствуй сначала себя, — вот самое время проводить психотерапию для неуверенных в себе юнцов. — Просто будь настоящим.

— Так?

Он прикусил тонкую кожу на моей шее, лизнул… и меня выгнуло от пронзительной стрелы удовольствия.