— Почему не могу? — удивился я именно такой трактовке произошедшего. Ведь не я же был зачинщиком происходящего. — Могу. И если надо будет, отвечу. Только ты не учёл один момент. Над твоим братом никто не издевался. Он сам добивался того, чтобы я вышел на ринг. Не смог учесть разницу в категориях и, собственно говоря, случай выбил его из строя. Это была полностью его вина, но никак не моя. Тем более я отказывался от вызова.

— Ты хоть представляешь, сколько будет стоить лечение? — не слыша мои аргументы, спросил парень.

— А мне какое дело? Я не нарушал устав боя, не наносил удары по запрещённым местам. Ну а то, что мой кулак оказался крепче, увы, не моя проблема, — пожал я плечами, уже прекрасно понимая, что мои слова не дойдут до его ушей.

Только вот не знаю, правда, для чего он развёл весь этот разговор, если пришёл именно отмутузить меня и его намерения слишком явно читались.

Желание отомстить за своего брата было превыше здравого смысла. Впрочем, с такими я сталкивался и не один раз.

Выпад в лицо был перехвачен на лету. Я не бил в ответ, а лишь уворачивался, то и дело зажимая или отталкивая его от себя. Но Виталия, как представился этот бугай, такой исход совсем не устраивал. Как и то, что он просто попасть в меня не может.

При его массе примерно в сто десять килограмм, скорее всего, он был боксёром, ну и по стойке это было понятно, только вот должен же был он понимать, что разница в весе — это не только разница в силе удара, но и в скорости. И он совершал ошибку, о которой говорили все тренера — взрывался в агрессии, полагаясь больше на эмоциональную накачку, а не на холодный разум.

Три, а может, четыре раза кулак Виталия попал в стену. Раза два я его посадил на пятую точку, выбивая опору из-под ног. А ещё раз я застыл с кулаком перед лицом парня, удерживая второй рукой его воротник.

Не знаю, когда он успел дать команду своим шестёркам, но вот их появление на горизонте драки стало неожиданностью из-за того, что я слишком сильно сосредоточился только на Виталии. Обычно такой тип людей либо сами начинают драку, а в нашем случае всё было иначе, либо просто подначивают самого сильного из группы.

Первый удар пришёлся в печень, следующий — от второго «участника» — в область плеча, а третьего я срубил ногой. Но и сам начал проявлять некую кровожадность, которую сдерживать становилось всё сложнее.

Кулаком не бил по возможности, только пощёчинами, но делал это с такой силой… тройка участников разлетелась по разные стороны от меня за считаные мгновения. У кого-то был смещён нос, у кого-то были силы только на то, чтобы набирать в грудь побольше воздуха, но этого никак не удавалось сделать, ибо бил я действительно сильно. А вот сам Виталий, глядя на всё это, лишь раскрыл рот, который я помог закрыть ладонью.

Просто не смог удержаться, почувствовав какой-то несвойственный мне азарт в этот момент и…

Переборщил. Парень взвыл и схватился за лицо. На пол капала кровь, а выплюнутый зуб не обещал ничего хорошего для бугая. Нынче услуги дантиста дорогого стоят.

— Ты… — взревел он и вместо удара просто набросился всем весом, роняя меня на пол.

Его вес был, пожалуй, слишком смертельным для подобного выпада. Одними переломами рёбер не отделаешься, но, на удивление, я не испытал ни боли от удара о кафель, ни боли от его веса. А уж тем более, не почувствовал, что в моём организме что-то сломалось.

А вот итог…

Что-то внутри меня взревело. Нет, звука не издал, но моё нутро требовало мести за такие действия надо мной. С лёгкостью скинул тяжеловеса с себя, попутно ударил в лицо одного из его прихвостней, оказавшегося слишком близко ко мне, отправляя обратно, практически в стену, и, ухватив Виталия за рубашку, чуть приподнял над полом, так, что он мог едва его касаться носками своих кроссовок.

Раза три влепил парню пощёчину, приводя в чувство. А затем ухватил свободной рукой за горло, постепенно сжимая пальцы.

— Это была твоя фатальная ошибка, — тихо сказал я, с задержкой понимая, что не совсем своим голосом.

Желание где-то внутри мозга было только одно — сломать ему шею. Но это было не моё желание. Совсем не моё.

Оставалось только представить, с какой «любовью» к этому пареньку относилась судьба, но шорох на лестнице привёл меня в чувство. Парня отпустил со странным злобным рыком, достаточно длинным, чтобы почувствовать смену «зверя» внутри себя.