– Воруют?

– Тут больше пережиток по линии самоуправства. Один участок у другого выхватывает. Недоглядишь - могут упереть целый состав. Хватишься - уже полздания сложили. Прыткий народ. И каждый праведника корчит: мол, не для себя, для Родины. Отечество у нас доброе: даст выговор, и все. Он свой план перевыполнит и этим отмоется.

– А ты все-таки бди!

– Я бдю, - сказал сторож.
– Но забора нет. Со всех сторон беззащитный.

– У тебя оружие - бердан.

– Одна тяжесть в руках. С передового участка приходят, сверх плана жмут и забирают у тех, кто зашился. Сочувствовать людям тоже надо.

– Значит, ты соучастник...

– А я не возражаю... Я б на суде свое последнее слово сказал про некомплектное снабжение. Приволокли тяжелые механизмы в разобранном виде, а подъемников нет! Вот я бы на своей скамье подсудимых пододвинулся, чтобы снабженцам место сесть нашлось. Такое мое мнение.
– Подозрительно взглянул: - Ты, случайно, не из них?

– Не из них, - сказал Буков и, пожав сторожу руку, пошел в указанном направлении.

Слесари-монтажники играли в волейбол.

Потные тела, экономно прикрытые только плавками, сверкали на солнце, как сабельные клинки в руках невидимых фехтовальщиков.

Жаропрочное надо иметь здоровье, чтобы в этом пекле с упоением и азартом гонять мяч, когда даже в тени душно, как в печи.

Буков присел на чемодан и внимательно наблюдал за игрой.

Он сидел в своей капитальной одежде величественно, недвижимо. Костлявое, сухое лицо казалось вырезанным из камня. Потом игроки собрались возле единственного и столь странно выглядевшего зрителя.

Рыжий парень, с прекрасным телом атлета и прозрачными лукавыми глазами, спросил подчеркнуто уважительно, желая, очевидно, позабавиться:

– Так какие у вас будут критические замечания, уважаемый товарищ?

– Замечания есть, - сухо сказал Буков.

– Разрешите записать?

– Можно, - согласился Буков.
– Первое: ты моргун! Нервная система у тебя не отлажена. При подаче жмуришься. В итоге бесприцельный посыл. Сила есть, но мандраж ее губит.

– А вы что, тренер?
– смутился парень. Буков усмехнулся:

– Внимательно живу. Наловчился все угадывать.
– Снисходя, добавил: Игроком я, конечно, был. У немцев даже иногда выигрывали.

– В международных участвовали?

– В дружеских. Служил в войсках в Германии. С немецкой командой сражались. Нормально играют. Распасовка продуманная, четкая, и техника соответственная. Дадут крученый - берешь, аж ладони жжет. Хоть и свои немцы, братья по социализму, а если проиграешь, ротный так и мечтает, к чему придраться, чтобы внеочередной наряд влепить. Спорт есть спорт. А престиж есть престиж. Потерял - получай наряд. Во всем своя справедливость.

– На работу сюда прибыли?

– Тепло тут у вас, не простудишься, - уклончиво сказал Буков.

– Не угодили климатом?

– Что жара, что холод - это только крайности природы. А я ко всяким неудобствам еще на фронте приучен.

– Значит, почет солдату?

– Моя солдатская служба рабочей была. При танковом корпусе в рембате гайки крутил.

– По-настоящему воевать не пришлось?

– Говорю, ремонтник. Получалось, конечно, в отклонение, а так - как в цеху.

– Выходит, повезло?

– Не без этого.

– А теперь кем будете?

– В дипломе написано: машинист экскаватора.

– Все ясно, - сказал парень.
– На нас кидаться пришли. А что мы сделаем, если подъемные средства отсутствуют?

– Зачем кидаться?
– добродушно сказал Буков.
– Что я, пес или непонимающий? Посижу спокойно на тарифной, пока вы мне инструмент не соберете. К зажиточной жизни привык, но ничего, потерпим.

– Добытчик!

– А как же. Это в армии на всем готовом. На гражданке такого нет. Без самодеятельности не проживешь.

– Обедали?

– В столовую еще не ходил.

– И не надо, - горячо сказал парень.
– Шашлык будет. Мы барана вчера купили. Угощаем!

Проведя полдня с монтажниками, Буков расположил их к себе дружелюбной манерой, вежливой внимательностью, с которой одобрительно выслушивал каждого, проявляя интерес к тому, что казалось на первый взгляд столь малозначительным и обыденным.

– Приятно, что вы с полным средним и все при специальности, - говорил Буков.
– И в палатке живете аккуратно. Книг у вас тут много. Книга - лучшее удостоверение культурности человека. Кино я тоже, как вы, уважаю. Но книги чем лучше? Захотел по настроению - вот она при тебе, лучший приятель, если книга хорошая.