Плохая погода еще не стихла окончательно, но близнецы, Семеноносцы и лужайка, на которой они находились, каким-то образом оставались сухими. Ветер затих, температура опустилась ниже нормы.

Эврика зависла над краем крытого крыльца. Она подняла взгляд к небу, и прищурилась, глядя на облака. Наверху шторм сотрясал небосвод, сверкала молния. Она заметила, как крупные капли дождя падают на землю. Но что-то происходило с дождем, пока он падал из шумных черных облаков на задний двор Эврики.

Он исчезал.

Двор был наполнен незнакомой тусклостью, которая вызывала у Эврики клаустрофобию, как будто небо упало.

— Ты думаешь о дожде. — Эндер протянул открытую ладонь за пределы крыльца. — Находясь в непосредственной близости, Семеноносцы могут контролировать ветер. В большинстве случаев они применяют эту силу, чтобы создать атмосферную защитную зону. Эти зоны называются «кордоны». Они могут быть любой формы и магнитуды.

— Поэтому ты не промок прошлой ночью, когда влезал через окно, — предположила Эврика.

Эндер кивнул.

— И именно поэтому дождь не попадает во двор. Семеноносцы не любят промокать, если они могут использовать свою силу, а используют они ее практически всегда.

— Что еще мне нужно знать о них?

Эндер наклонился к ее правому уху.

— Критий, — прошептал он почти слышимым голосом. Она проследила за его взглядом и вдали на левой стороне заметила Семеноносца-мужчину. Эврики поняла, что Эндер начал рассказывать ей о своей семье. — Мы были близки. — Мужчина выглядел моложе остальных Семеноносцев, с безумной челкой тонких, серебряных волос. На нем были белая рубашка и серые подтяжки. — Он казался почти человечным.

Критий наблюдал за Эврикой и Эндером с таким необъяснимым интересом, что Эврика почувствовала, будто она голая.

— Старлинг. — Эндер перешел к старой женщине, одетой в брюки и серый кашемировый свитер, которая стояла по правую сторону от Крития. Она казалась едва держала себя в руках, но подбородок решительно был поднят вверх. Ее голубые глаза просияли пугающей улыбкой. — Она питается уязвимостью, так что не показывай ей ее.

Эврика кивнула.

— Альбион. — Следующий Семеноносец в ряду был мужчина, который стучал в заднюю дверь Эврики. — Лидер, — сказал Эндер. — Неважно, что случится, не пожимай ему руку.

— И последняя? — Эврика взглянула на хрупкую, пожилую женщину в сером, цветочном сарафане. Ее плечо покрывала длинная, серебряная коса, заканчивающаяся у талии.

— Хора, — сказал Эндер. — Не обманывайся ее внешностью. Каждый шрам на ее теле исходит из нее — он сглотнул, и добавил у себя под носом — почти. Именно она создала волну, которая убила твою маму.

Эврика сжала руки в кулак. Она хотела кричать, но это была та уязвимость, которую она отказывалась показывать. Будь стойкой, говорила она себе. Будь сильной. Она стояла на сухой траве и смотрела на Семеноносцев.

— Эврика, — позвал отец. — Иди сюда. Что ты делаешь —

— Отпустите их. — Она обратилась к Семеноносцам, кивая в сторону близнецов.

— Конечно, ребенок. — Альбион протянул свою бледную ладонь. — Просто дай мне свою руку, и мы отпустим их.

— Они невиновны! — простонала Рода. — Мои дети!

— Мы понимаем, — сказал Альбион. — И они будут свободны, как только Эврика —

— Развяжите сначала близнецов, — проговорил Эндер. — Это никак с ними не связано.

— С тобой тоже не связано. — Альбион повернулся к Эндеру. — Тебя освободили из этой операции неделю назад.

— Меня снова внесли в список. — Эндер посмотрел на Семеноносца, как будто для того, чтобы они понимали, какую сторону он теперь занимает.

Хора нахмурилась. Эврике захотелось броситься на нее, выдернуть каждый длинный волосок серебряных волос из ее головы, вырвать ее сердце, пока оно не перестанет биться.

— Ты забыл, кто ты, Эндер, — сказала Хора, — В нашу работу не входит быть счастливым, и быть влюбленным. Мы существуем для того, чтобы сделать возможным любовь и счастье для других. Мы защищаем этот мир от темного вторжения, которая эта хочет установить. — Она указала крючковатым пальцем на Эврику.

— Ошибаешься, — сказал Эндер. — Ты проживаешь негативную жизнь с негативными целями. Никто из вас не знает, что произойдет, если Атлантида все-таки поднимется.

Старлинг, старшая из Семеноносцев, отвратительно покашляла.

— Мы учили тебя быть умнее. Разве ты не запомнил летописи? Тысячи лет истории для тебя ничего не значат? Ты забыл о темном, витающем духе Атласа, который не скрывает, что хочет разрушить этот мир? Любовь ослепила тебя от твоего наследия. Сделай что-нибудь с ним, Альбион.