«Фарцовщик», — подумал я вначале. К нему на скамейку подсаживались разные люди и вскоре уходили. Ко мне тоже подсаживались и тоже уходили, поэтому я вначале и не обращал на него особого внимания. Просто люди гуляют, отдыхают после работы и учёбы.

За пятнадцать минут наблюдения к нему подошли четверо и что-то показали в ладони. С каждым он перемолвился буквально парой фраз. Я специально пронаблюдал, что никто ничего друг другу не передавал. Общение было исключительно вербальным.

Наркота? Не похожи эти люди на наркоманов. Да и не передавал никто ничего друг другу, разве что все они без исключения фокусники, и я не успевал засечь этот момент. Что же тогда? Похоже, я наткнулся на интересное явление в родном городе.

После того как к чуваку на скамье подсела девушка и долго с ним болтала, я пошёл с ней на сближение. Кажется, я понял, что происходит, требовалось только проверить мою догадку.

— Девушка, — позвал я. Она испуганно обернулась. — Вам говорили, что у вас очень красивые глаза?

Я не врал. Глаза и впрямь были красивые. Но мне ещё нужна была информация, поэтому я вдохновенно осыпал её комплиментами, на что она хмурилась всё больше. Да ну, ей же не сорок, когда женщину не купишь красивыми словами. Я перешёл на стихи.

— Чего вы хотите? — низким, с хрипотцой, голосом спросила она, не выдержав моего напора.

— Я очень хочу воспеть вашу красоту, но мне не хватает слов. А ещё я хочу услышать от вас заветное словечко, которое сказал вам тот молодой человек на скамейке.

— Какой удивительный бред! — возмутилась она и обошла меня, чтобы больше никогда не встретиться.

— Это не бред. Я очень хочу послушать концерт, потому что болен музыкой, но у меня нет волшебной метки, что все показывают молодому человеку в обмен. Вы не бойтесь, я не из милиции и не из комсомола. А ещё вы очень красивая.

Девушка остановилась, покусала великолепные губы и нехотя ответила:

— Красных партизан, четыре. Три рубля вход.

— О, спасибо огромное. А вы там будете?

— Буду, — улыбнулась она наконец.

— И я буду. Надеюсь, вы меня не обманули, и я приду не зря.

— Как вам не стыдно. Сами только что говорили о великой любви к музыке, и вот уже готовы изменить ей с первой встречной женщиной?

— Она не ревнива. Так во сколько?

— В девятнадцать-тридцать.

— Я приду. Не подведите. Только мы с вами и музыка.

— И ещё два-три десятка человек, — рассмеялась красавица.

— Средь шумного бала случайно… Как вас зовут?

— Познакомимся на балу. Мне пора.

Птичка упорхнула, а я ещё посидел на набережной, понял, что вся передовая молодёжь сегодня собирается на Красных партизан, четыре, и пошёл знакомиться с организатором сего действа.

— Привет, — зашёл я со спины.

Увидев меня, парень собирался задать стрекача, но я его поймал за шиворот и не дал убежать от своей удачи.

— Да погоди ты, я просто поговорить хотел. Не бойся, не из милиции, не из КГБ и даже не полиция нравов. Я музыкант. Вот, услышал, что сегодня квартирник будет. Хотел бы послушать. А может и сыграть что-нибудь.

Парень обмяк в моих руках.

— Фу ты! А чего сидел так долго, пугал меня? — вытаскивая мятую пачку Явы подрагивающими руками, спросил он.

— Стеснялся подойти, — вздохнул я. — Вот, решился.

Я достал пачку «Космоса», предложил собеседнику, и он сразу забыл про свою «Яву». Стало быть, не велик у него доход с квартирников, а то бы «Мальборо» курил. Я сунул сигарету в рот. Прикурили.

— И что ты играешь?

— Да всё. Хочешь, Пугачёву, а хочешь, битлов.

— Зарубежку знаешь? — загорелся наконец огонёк интереса в его глазах.

— Ага, — затянулся я и внезапно закашлялся. Чёрт, кажется, это тело раньше не курило. Я-то думал, это меня с похмела курить не тянет, а оно вон как. Пришлось тушить сигарету, чтобы не подмочить репутацию. Тут едва контакт наметился.

— Откуда?

— Оттуда. Знаю и всё.

— Пластинки есть?

— Нет. Я ж не фарцовщик, я играю, а не слушаю.

— Ты что, там был? — со значением выделив слово «там», понизил он голос.

— Доводилось, — неохотно сообщил я, потому что как раз «там» я и не был. Турция и Таиланд не считаются.

— И как оно — там?

— Да по-разному, смотря где. Отопления нет, цены бешеные, живут в кредит…

Хотел ещё про толерастию добавить, но вспомнил, что даже «там» она пока не особо в почёте.

— А в магазинах как? Правда, что всё есть?

— А, ну это да, полное изобилие. Только знаешь, фуфло это всё. Вместо натуральных продуктов — маргарин и пальмовое масло. Сто сортов соевой колбасы и сыр с заменителем молочного жира. На вкус гадость, и вредно для здоровья вдобавок. Мне не понравилось.