— Что задумал Александр Андреевич? — обратился ко мне Крейзер.

— Есть одна мыслишка… Надо с Нечаевым проконсультироваться…

Дед Павел появился через несколько минут. Не дав ему раскрыть рот, сунул ему в руки самопальный заряд.

— Смотри что один старшина придумал…

— Ничего такого…

— Да просто и со вкусом! Заметь, что бойцу не надо высовываться из укрытия и метать связку гранат или бутылку. И самое главное… Надо чтобы в этом цинке был не просто заряд, а кумулятивный. Сроку тебе на это полдня!

— Не дурак понял… — вторую часть фразы дед Павел не произнес, а молча развернулся и ушел.

Дальше мы с Крейзером прошли на огневые противотанкистов. С их позиций доносился непрерывный треск винтовочных выстрелов. Там во всю шла тренировка на время поражения целей. Для ПТОшников основным упражнением было отражении массированной танковой атаки, когда одно орудие вынуждено противостоять четырем-пяти боевым машинам противника. На первом этапе подготовки расчеты стреляли по щитам из прикрепленныхк стволам орудий немецких карабинов, от которых шла обычная проволочная тяга к наводчику.

Мы подошли к ближайшему расчету, изготовившемуся к стрельбе, и я задал вопрос наводчику:

— Как будете стрелять товарищ младший сержант?

— Точно и метко, товарищ полковник! — не растерялся красноармеец и насмешливо посмотрел мне в глаза.

— Ну, если вы товарищ наводчик не растерялись перед двумя полковниками, то есть надежда, что и перед настоящими немецкими танками не сплохуете?

Команда «огонь» прервала наш разговор. До этого мирно стоявшие за орудием упряжки лошадей, потянули самодельными стальными тросами установленные на полозья макеты танков. Кое-кто из орудийных номеров орудия занервничал, но курносый наводчик спокойно выжидал приближения ближайшего к нему макета к красному флажку, и потом очень быстро одну за другой поразил пять целей. После того как осмотрели макеты, подсчитали пробоины, полковник Крейзер снова спросил наводчика:

— Какие результаты?

— Младший сержант Тарханов выполнил упражнение. Из пяти танков три подбиты, оставшиеся два орудие уничтожили!

— Разрешите доложить, товарищ полковник, — вмешался командир руководящий подготовкой, — младший сержант неправильно сказал. Его результаты — из пяти выстрелов пять попаданий!

Мы все вместе осмотрели макеты: в каждом из них было попадание.

— Так почему же вы уменьшаете количество пораженных целей младший сержант?

— Товарищ полковник, — твердо и уверенно докладывал Тарханов, — два макета поражены в самой верхней части, а, как известно, там броня имеет наклон и вызывает рикошетирование снарядов.

— Откуда это вам известно сержант?

— Об этом нам рассказали танкисты из трофейного батальона, которые были с вами под Минском.

— Как думаете что надо предпринять чтобы не допустить в реальном бою уничтожение орудия и его расчета?

— Пехотное прикрытие с «цеплялками» товарищ полковник! Хотябы отделение на орудие.

Я с уважением взглянул на краснощекого девятнадцатилетнего парня, — ведь, пожалуй, следует внести в учебный план поправку. Правда, поправка несколько усложнит обучение, но зато будет осуществляться более тщательная и осмысленная подготовка личного состава для действийв боевой обстановке.

— Капитан, — обратился я к рядом стоящему командиру, — перед каждым орудием вырыть траншею и посадить туда пехотное отделение!

— Разрешите доложить?

— Давай.

— Когда расчет уверенно начинает выполнять этот норматив, его переводят на другое учебное место, где орудие реально атакуют трофейные танки. На третьем учебном месте реальные атаки происходят на батарею ПТО, которая действует из засады. Там и есть пехотное прикрытие. Таким образом в неравный бой вступают подразделения наиболее полно подготовленные в тактическом, и самое главное психологическом плане.

После противотанкистов мы посмотрели как группа разведчиков и связистов укладывают полевой трофейный телефонный кабель через небольшую речушку, пока еще в нашем тылу. Крейзер впервые наблюдал за тем как я готовлю театр для боевых действий.

— Яков Григорьевич, ты спрашивал как данные об обстановке в тылу противника поступают в мой ситуационный центр?

— В таким образом, — я кивнул на солдат укладывающих кабель. — Через водные преграды кидают трофейный, он намного более водонепроницаемый чем наш. Ну а там где посуше используют наш.

— Ловко ты придумал, и ведь не запеленгуют!!! Да-а-а… — он восхищенно глянул на меня. — Но немцы не дураки, быстро сложат два и два, поймут, что радиограмм нет и начнут искать… И найдут. Что тогда?

— Ну… что бы этого не допустить, придумали мы одну хитрость…

— Расскажешь?

— Легко… От тебя у меня секретов нет.

— Интересно, чувствую что опять будет интересный и неожиданный ход.

— Это уже тебе судить. А идея такая… В самый неудобный для нас момент, когда мы или не успеваем перегруппироваться или еще по какой причине, выходит в эфир некая радиостанция и открытым текстом начинает передавать реально вскрытые данные о силах и средствах противника. Вот ты бы что сделал на месте немецкого генерала?