— …Итак, Аркадия делает шаг вперед, — надрывался комментатор, — и будущее этой ранее бедствовавшей планеты теперь обеспечено. Каждый аркадень приносит новых иммигрантов, новое оборудование…

Он продолжал разглагольствовать, а на экране по бесконечной бетонной равнине катились огромные строительные машины. На заднем плане, как какие-то боевые жирафы, стояли космические челноки. Это могло происходить где угодно, но я узнал один дом и понял, что это действительно космопорт Премьер-сити.

Только по периметру уже появились новые здания, и их было много. Они сверкали серебряными прямоугольниками и куполами.

Аудитория промямлила слова благодарности. Бросив быстрый взгляд на Алтею Гант, я заметил, что у нее слегка приоткрылся рот и скучное лицо осветил энтузиазм…

Значит, хроника отражала реальность. Аркадия действительно шагала вперед. Из маленького приемника затрубила воинственная музыка, и камера наплыла на человека в форме, который стоял в непринужденной позе, небрежно держа лазер.

— Это не аморф, — тихо заметил кто-то. — Аморфа не заставишь носить оружие.

— Я же говорила вам, что аморфы — лишь временная мера, — укоризненно сказала Алтея Гант.

— А сколько им платят? — спросил тот же голос; я обернулся и увидел миссис Эрншоу, нечастую гостью в моей мастерской.

Алтея Гант не ответила, и атмосфера вдруг сделалась напряженной. Я огляделся и увидел, что на носу катамарана уже выписано название.

— Они забыли половину названия! — сказал я мисс Гант.

Она холодно посмотрела на меня и ответила, поджав губы:

— Не думаю…

— Это условие было частью того проклятого договора! — твердил я, когда мы позднее собирались в «Клубе», чтобы отпраздновать отплытие. — Мое имя должно быть написано на яхте в качестве рекламы.

— Кев, это ни черта не значит, — успокаивающе рокотал Баркер. — Все знают, что катамаран построил ты.

— Что, и на Альдебаране знают? И на Земле?

— Вы первым нарушили контракт, мистер Монкриф, — сказала Алтея Гант и затем произнесла буквально следующее: — Как бы то ни было, Организация считает, что длинное название будет не таким эффектным. Интересы Аркадии прежде всего.

— Да, это верно, — согласился Стренг, и все кивнули…

— Надеюсь, ваша жена будет присутствовать на церемонии, — сменила тему мисс Гант.

— Конечно. Последнее время Хейзл нездоровилось. В это время года на нее нападает тяжелая аллергия, которая не поддается никаким препаратам. В таком состоянии она неохотно показывается на людях — знаете, женское тщеславие, — но Хейзл, к счастью, способна преодолевать подобные слабости.

Во время этого неуклюжего объяснения я внимательно наблюдал за Стренгом, по он казался более или менее честным. Никто не собирался развивать эту тему, и наступило неловкое молчание, которое прервала компания с миссис Эрншоу во главе. Они уселись за соседним столом. Это были Вернон Трейл, Том Минти с дружками, Элси Коттер с парой Потомков… и какойто незнакомец.

Они уставились на нас в многозначительном молчании, ожидая комментариев. Они смотрели на нас, а мы — на них, и я, да и не я один, никак не мог понять, что за ерунда тут происходит. Наконец Стренг поднялся, подошел к новенькому, протянул руку и представился:

— Ральф Стренг.

Тот пожал руку — невзрачный парень с бледным лицом, волосами мышиного цвета и слегка женоподобный.

— Джон Доу, — ответил он.

— Хватит! — выпалила Алтея Гант и воинственно посмотрела на миссис Эрншоу. — Кто это, черт возьми?

Старушка спокойно улыбалась.

— Вы же слышали, он говорит, что его зовут Джон Доу. Или вы не признаете за ним право носить имя?

Мы вдруг поняли…

Алтея Гант вскочила.

— Это аморф! Вы украли его на Опытной станции! Если вы его не вернете, мы заберем силой. Мы примем меры против вас и ваших соучастников!

— Скажи ей, Джон, ты хочешь вернуться? — спросила миссис Эрншоу.

— Нет, — заявил аморф, — мне нравится здесь.

— Видите? — торжествующе прокаркала старушка. — Джон принадлежит к разумному виду и, следовательно, согласно галактическому закону, имеет право на свободу выбора. Он остается с нами. Со временем он предложит своим товарищам присоединиться к нему. По-моему, очевидно, что они согласятся. Время рабского труда на Организацию истекло!

— Одумайтесь, пока не поздно. — К мисс Гант вернулось самообладание. Я вам все объясню. Аморфы не являются разумным видом, и они принадлежат Организации. В точности так же, как вам, миссис Эрншоу, принадлежит ваш вонючий козел. Аморфы только кажутся разумными, по у них нет свободы воли. Все мысли в их мозги вложены людьми — и при необходимости мы можем эти мысли стереть. Все эти вопросы уже давно обсуждены. Верните собственность владельцам, и вам ничего не будет.

— Бателли! — крикнула пастору миссис Эрншоу. — Наставьте эту женщину на путь истинный!