Кли посмотрел на пастора с выражением, похожим на слабую улыбку.

— Если они оскорбляют чувства вашего преподобия, я немедленно от них избавлюсь.

— Ладно, — выпалила миссис Эрншоу, — что здесь все-таки происходит?

Как бы в ответ из-за угла старой фермы появился Синклер Синглтон. Он оглядывался и махал кому-то рукой. Послышался низкий механический рокот, и выехал бронтомех, который повалил старую изгородь фермы, прочертил широкую полосу скошенной травы и прямо по грязи двинулся дальше.

— Мистер Кли! — воскликнул, выбираясь из машины, Вернон Трейл. — Они распахивают вашу ферму!

— Синглтон! — взревела миссис Эрншоу. — Что означает это беззаконие?

Аморф боязливо приблизился.

— Мы объявили об отчуждении этой фермы, миссис Эрншоу. Все законно, и в свое время Кли-о-По получит ее обратно.

— То есть через пять лет? — возмутилась старушка. — Вам что, мало земли к северу?

— Ваша почва — самая лучшая. Мы пока распахали все вокруг, но, боюсь, мы не можем позволить одному лицу удерживать такие площади в ущерб продуктивности планетного хозяйства. Он недостаточно эффективно использовал эту землю.

— Просто у него временно не хватает рабочих рук, — заступилась миссис Эрншоу.

— Просто наши обормоты не хотели работать на инопланетянина, — с досадой сказал Том Минти. — У Кли не хватало работников еще до волны эмиграции, и даже сейчас деревня не собирается защищать его.

— Вы! — миссис Эрншоу ткнула пальцем в Синглтона, и тот попятился. Как я понимаю, вы тоже инопланетянин. Из этих идиотских аморфов, верно? Вы только притворялись человеком! Что же вы отказываетесь помогать своим?

— Инопланетяне бывают разные, — негромко заметил Кли.

Бронтомех развернулся и загромыхал обратно, оставляя глубокие борозды и валя деревья. Брызнул сок из попавшей под колесо липучки, разлетелись оборванные щупальца. Забегали мохнатики. Они замирали, растерянно моргая от дневного света, и вновь пускались бежать. Над пастью бронтомеха протянулся тонкий карандашик света и поджарил удиравшего зверька.

— Вы разрушаете исторический памятник! — воскликнула миссис Эрншоу, когда бронтомех снопа принялся за изгородь. — Прежний владелец фермы погиб во время Передающего Эффекта, а в дальнейшем эти строения стали свидетелями важных событий, приведших к победе над Разумами!

— Но, миссис Эрншоу, — возразил Синглтон, тщательно подбирая слова, это случилось всего два года назад. Я уверен, что Организация учитывала эти факты при рассмотрении вопроса и что вспашка оказалась важнее.

— Мистер Синглтон, вы — аморф, — не сдавался Минти. — Как я понял, ваш брат ни с кем не ссорится. Вы идете навстречу желаниям окружающих.

Синглтон улыбнулся.

— Поймите, я так долго подвергался воздействию служащих Организации и ее политики, что застрахован от крамольных мыслей.

— Неужели вы не видите, что эта политика порочна? — настаивала миссис Эрншоу.

— Нет. Я знаю, что мы должны производить и что эта ферма производит слишком мало. Я знаю, что, распахивая эту землю, мы действуем на благо всей планеты. Я поступаю правильно, и это единственное, что мне нужно знать.

— Ради бога, Кли! — воззвала миссис Эрншоу в отчаянии. — Что же вы молчите? Ведь это, черт подери, ваша ферма!

— Я согласен с мистером Синглтоном, — ответил инопланетянин. — Он выполняет свой долг. Все мы делаем то, что обязаны делать. Вы, миссис Эрншоу, посчитали своей обязанностью приехать и встать на мою защиту. Другому нравится роль бунтаря. Вернон надеялся найти хоть какой-нибудь повод для самоутверждения. И так далее. У всех у нас свои мотивы. Для меня важнее всего душевное спокойствие… И я достигаю его тяжелой работой. Мне не нужна собственность. Я купил эту ферму только потому, что она удовлетворяла мою потребность в работе.

Пока Кли говорил, его миниатюрные копии смотрели на нас. Некоторые из них беззвучно шевелили ртом, имитируя Кли-о-По с жутковатой синхронностью.

— Поехали отсюда к черту, Том, — проворчала миссис Эрншоу. — Этому дураку ничем не поможешь.

Когда автомобиль тронулся с места, сенсоры бронтомеха развернулись и проследили за нашим отъездом.

Полночи я провел за чертежами нового судна, а оставшуюся половину, уже лежа в постели, видел в полусне кошмары о тех же чертежах. Утром я поднялся обессилевший. Работа допоздна всегда оказывает на меня разрушительное действие. Я потом долго не могу проснуться, настроиться на деловой лад. Приходится сначала посидеть, подумать со стаканом скотча в руке.

К полудню я уже был в Инчтауне и садился в поезд до Премьер-сити. Нельзя было не заметить небольшого улучшения в обслуживании: кошмарную старую жабу в буфете сменила приятная девушка с кудрявыми золотистыми волосами. Мне показалось, что она слишком хороша для продажи кофе и что я ее где-то видел. Я улыбнулся ей, когда она вручила мне чашку, но в ответ девушка выдала обычную вежливую улыбку для незнакомых.

И только вернувшись на место и развернув на откидном столике чертежи, я вспомнил, где видел ее раньше.