Рост примерно под метр шестьдесят. Ник точно видел, что у неё за прилавком стоял ящичек, куда она заскакивала, когда заходили клиенты. Ганс как-то говорил, что раньше пускал на неё слюни, но его отшили. Друг погоревал денёк другой и переключился на более доступных жертв. Такой уж он многолюб, полная его противоположность.

— Чтобы было удобней собирать, — добавила она.

— Хороший у вас сервис, — ответил Ник, закидывая ёмкость в рюкзак.

— Мы ценим каждого своего клиента, — всё её тело так и кричало — ну давай, прогони этих двоих, и предадимся оглушительному разврату прямо на этой удобной стойке.

— А я не каждый, — спокойно ответил он ей.

— Эмм…да… — на лице Милы застыло выражение сбоя системной матрицы.

— Но спасибо, пока, — он махнул ей рукой и вышел из аптеки, легонько толкнув дверь ногой.

Тренер, пряча улыбку, смотрел вперёд, а Ганс начал громко возмущаться.

— Что ты творишь парень? Такими кадрами разбрасываться, ну ты и ящер.

— Да ладно тебе, что мне на всех баб прыгать? — реакция товарища немного развеселила его.

— Ну, не на всех, — потёр подбородок Ганс. — Тут надо разбираться, — авторитетно заявил он.

— Тогда скажи мне, великий знаток женских сердец, что же будет, если мы вдруг поссоримся с ней и разбежимся? — чуть насмешливо спросил его Ник.

— Так, ты даже не попытался!

— Знаешь, есть такая присказка: андервудские мужики настолько суровые, что когда у них всё хорошо они заводят женщину.

Саймон отрывисто заржал.

— А ты хорош малый, не слышал о такой, но сказано метко.

— Ой, да идите вы, — изобразил обиду Ганс, — ничего вы не понимаете в женщинах. Как их можно не любить?

— Так ты не ответил мне, что будет, когда разбежишься с Милой? — и, не дожидаясь его ответа, Ник продолжил, чтобы закрыть тему. — А будет вместо улыбочки и помощи в заказах сковородкой по лицу и до свидания. Никогда не гадь там, где работаешь.

— Ник, тебе точно восемнадцать? — спросил его Саймон. — А то я смотрю этот дурак дураком, — кивнул он на Ганса, — но ты не перестаёшь удивлять.

— Могли бы и похвалить хоть раз, — огрызнулся аристократ.

— Чтобы ты свесил мне ножки на шее? Нет уж, — отмахнулся от него Саймон.

— Это с чего же? — поинтересовался Ганс.

— Ты же аристо… — начал было учитель.

— И что если аристократ? У меня сразу не может быть каких-то целей?

— Расшумелся, голова от тебя болит. Похвалу, Ганс, не выпрашивают, её нужно заслужить.

— Боюсь, это займёт всю мою жизнь, — буркнул первый ученик.

Полукровка-крысолюд неопределённо пожал плечами и наклонил голову вбок. Это могло означать что угодно, но весь оставшийся путь до ворот они молчали. Каждый задумался о своём.

Саймон объяснил им, что они далеко не будут отходить. Нужное им место в часе ходьбы, но для этого придётся немного поползать.

Команда упёрлась в тупик. Дальше дорога шла только понизу. Расщелина была примерно по колено. Они сняли рюкзаки и опустились на колени. Хорошо, что он не страдает клаустрофобией, иначе вся жизнь здесь превратилась бы в ад.

Сенсей полз впереди, показывая дорогу, за ним Ганс и замыкал Ник. Сначала проталкивали рюкзаки, а потом по-пластунски передвигались сами. Над головой нависал каменный многотонный потолок. Иногда казалось, что вот-вот и он упадёт им на голову и раздавит, оставив тайну их смерти погребённой невесть где.

В такие моменты задумываешься, что ведь страх смерти не такой сильный сам по себе, как страх умереть безызвестно.

Вот так, чтобы никто никогда не пустил слезу или даже просто не увидел твои последние минуты.

Что-то он всё о смерти, да о смерти, но узкий проход будто сам подкидывал ему эти мысли. Когда они встали и отряхнулись в конце, до него запоздало дошло, что ведь на них могли напасть сзади. К примеру, та же змея, и ничего бы они не сделали ей…

Дальше капать с потолков стало чаще. По примесям в воде можно было определить, какая порода основная здесь. Он подставил руку под каплю и собрал несколько штук. Попробовал на вкус — горькая. Значит, в ней повышенное содержание щелочей. Тут сложно сказать чего больше в ней магния, кальция или сульфатов. В своё время он увлекался химией и какие-то остаточные знания имелись.

Снова нацепив рюкзаки, они протопали минут пятнадцать и увидели знак от сенсея остановиться. Поклажу оставили на развилке и зашли внутрь низкой пещеры. Пришлось согнуться в три погибели, но внутри было гораздо просторней и, как ни странно, пусто.

Они вопросительно поглядели на учителя, но тот смотрел в одну точку и поднял руку вверх. Всё помещение озарилось светом, и вот тогда Ник увидел.

Каменистая кожа отбрасывала блики, а пасть открылась с шипящим звуком в их сторону.

— Она хоть не ядовитая? — спросил Ганс, вытаскивая меч.