— Именно поэтому я сохранил жизнь «воровскому пану» и его «лисовчикам». Поначалу хотел их казнить, но передумал — король Сигизмунд решил от них избавиться моими руками. Потому отказался платить выкуп, обрекая их на смерть, а такие вещи неразумному правителю припоминают такие люди как «Лис». Так что буча там пошла нешуточная, к тому же в нее выступили протестанты, их возглавил подчаший Януш Радзивилл, владетель землями Слуцкого княжества — у него тоже накопилось обид.

— Я знаю, мне о том отец говорил. Думаю, наша армия двинулась на Ригу — пора окончательно разрешить ливонский вопрос, — юный принц внимательно посмотрел на Владимира, и тот только усмехнулся, моментально поняв где «собака зарыта».

— Да забирайте вы Ливонию, можете и Курляндию прибрать. Пойми, пока мы в союзе, нет силы, которая могла бы противостоять нам. Торговлю мою вы не ущемляете, взаимных пошлин нет, мой сын твой родной племянник. К чему нам ссоры из-за болот, четко договорились — лютеране вам, православные мне, а католиков бьем вместе. И поверь мне — этого увлекательного занятия тебе надолго хватит — всю жизнь воевать будешь. Скоро такая война грянет, каких прежде не бывало, идти будет очень долго, так силы противоборствующих сторон примерно равны. Мы ведь даже вдвоем еле сможем с поляками справиться. Так что лучше восстановим тут «статус-кво». А твой отец северную часть Лифляндии подгребет. А все остальное надлежит сделать тебе, и время на то будет.

Владимир протянул бинокль Густаву — тот сразу же принялся рассматривать поляков. И негромко сказал:

— У гетмана нет центра — слева пехота, тысячи две, и полторы конницы — там всего три хоругви «гусарии». Правое крыло намного сильнее — там четыре-пять тысяч кавалерии, а гусарских хоругвей среди них больше десятка. Атака, думаю, последует наискосок, с прорывом нашего левого фланга — как при Клушино, мне рассказывали о том сражении. А там ты «ополченцев» выставил — серый цвет на фоне зеленого хорошо виден.

— Если прием принес успех, то к нему могут прибегнуть и во второй раз. Эверт Горн снова примет их на себя — две тысячи мушкетеров серьезная сила, к тому же они под прикрытием пикинеров — полторы тысячи земского ополчения должны выстоять, все же не зря их обучали.

Владимир вздохнул — полгода обучения не прошли даром, вот только новоявленные пикинеры в кирасах и касках, с длинными копьями еще не воевали в строю, хотя все были с боевым опытом. Они, и две тысячи жителей Тверских земель были единственными, кого пришлось влить в армию — хоть какое-то обучение прошли, пусть и наспех. Все остальное ополчение, без малого двадцать тысяч, осаждало Кремль, понаставив бревенчатых стенок и выставив пушечные наряды напротив ворот во избежание вылазок — можно было надеяться, что с гарнизоном они справятся — общей массой задавят, если поляки на вылазку пойдут.

Сейчас на поле боя Владимир вывел семь батальонов мушкетер — все, что было под рукою из подготовленного войска — новгородцы, псковичи, корелы — испытанные и подготовленные воины, по шесть сотен в батальоне. Еще три батальона стояли в резерве — тверичане еще не были должным образом обучены и обмундированы. Хотя сейчас все они стояли в зеленых кафтанах, с кирасами и касками, а вот их серые одеяния этой ночью напялили на себя ландскнехты, что давно перешли к нему на службу. Просто он вспомнил фокус, что проделал царь Петр в Полтавской битве — «серые» рекрутские одеяния отдал солдатам проверенного Новгородского полка, и те выдержали специально направленный на них удар лучших шведских батальонов. И озаботился, чтобы поляки получили о том информацию от «перебежчиков». Так что фокус вроде сработал — на серые шеренги нацелились гусары, в своих серебристых доспехах, с устрашающими белыми «крыльями».

— Прямо «ангелочки» пришли сюда — грабить и убивать. А мы вас бомбами и картечью встретим, «горячим душем». Ничего, скоро узнаете кто «бог войны» и «царица полей». И рыцарских поединков вам не будет.

Чего-чего, а только встречных кавалерийских сражений он не собирался устраивать, хотя кроме полутора тысяч кирасир и драгун имел три тысячи дворянской конницы и с тысячу казаков. Но последние не представляли никакой ценности в реальном бою, зато взяли в обложение огромный польский обоз, который ляхи прикрыли двухтысячным охранным отрядом. Хоть в этом пользу принесли, и то ладно…

Густав Адольф и его знаменитая шведская пехота…

Глава 67

— «Гусария» пошла в атаку, ваше величество!

— К чему кричать, я и так хорошо все вижу, не слепец.

В атаку пошли передовые части польской конницы, главная масса даже с места не тронулась. Как и рассчитывал Владимир, «клюнул» гетман на «серых», решительно так попер, целенаправленно, вот только не наобум — решил провести «разведку боем». Горн стоял на пути со своим передовым отрядом — он должен сыграть роль «волнолома».

Поле боя заволакивали белые клубы порохового дыма — шведы старательно били из своих шести пушек по наступающей кавалерии. Пока только ядрами и бомбами, но этого хватало, чтобы причинить серьезные потери — страшное зрелище, когда ядро сшибает несколько коней, превращая в окровавленные, бьющиеся на земле туши. Недоставало картечи, чтобы атака «захлебнулась», но к ней пока незачем прибегать, да и не нужно — поляки повернули назад, получив отпор. Действительно — проверка, и скоро последует очередная атака. Гонористый народ эти ляхи, и не отступят — ведь Москва так близка, зря они, что ли, столько верст за собой обозные повозки волокли. А там припасов разных на тысячи пудов — гарнизон в Кремле голодать начал, ведь заперли их в самый подходящий момент, когда урожай еще не принялись собирать, и подвалы с погребами пустовали.