— Нет, отдавать Выборг я ни за что не стану, замучаются свеи походы сюда устраивать. Сушей не пройдут — леса и болота кругом, реки и озера, а уж о партизанах позаботимся. Только с моря, однако, если флот заведем, а он у нас обязательно будет, то замучаются и с воды нас брать.

Владимир внимательно посмотрел на карту северо-западной части Ленинградской области, взятую из планшетки брата. Она показывала в деталях не только собственно Карельский перешеек, но и восточные районы Финляндии, буквально «засыпанные» большими и малыми озерными «кляксами» самых причудливых форм. Прошелся карандашом, острый кончик которого уткнулся в Савонлинна, городок в междуозерье. Сейчас его там не имелось, к строительству даже не приступали — будущий Нейшлот должен был появиться только после захвата Корелы с уездом, земли которого находились вблизи. Зато возвышалась построенная полтораста лет тому назад шведами на островке крепость Олафсборг, причем перестроенная из расчета противостояния артиллерии, что немаловажно, с башнями и бастионами. Этот замок вместе с Выборгом были центрами шведского владычества на границе с русскими землями, именно из них происходило покорение финнов и карел.

— Надеюсь, Андерссону удастся «маскарад», — пробормотал Владимир, продолжая смотреть на карту, словно пытаясь найти в ней ответ на мучавший его вопрос. Олафсборг был сейчас осажден «партизанами» боярина Пушкина — но те просто крутились под стенами, показывая свое присутствие — взять твердыню было невозможно. Только тяжелые осадные пушки, которых у него не имелось, могли проломить стены, по описанию и гравюре весьма мощные. Но таких орудийных стволов как раз не имелось, их еще предстояло отливать — в Финляндии хватает замков, и их придется со временем сносить. Не следует обольщаться — шведы будут продолжать свой «дранг нах остен», и драка предстоит долгая, на пару столетий.

— Главное, чтобы маскарад удался — тогда мы сможем выстоять, когда мой брат Карл отправит сюда карательную экспедицию.

Стефанович задумался — сейчас на шнеках к Олафборгу плыл отряд генерала Андерссона, а ему предстояло отправляться к Ладоге. Туда уже стали отправлять на стругах и лодках самые боеспособные роты его армии — мушкетеров полковника Уве Штиллера и стрелецкие сотни князя Мышецкого с приданной полевой артиллерией, а также всю имеющуюся кавалерию — кирасир и драгун, хотя именовавшихся сейчас рейтарами и хаккепелитами. Требовалось успеть раньше князя Волконского — одно дело, когда тот выпроводит на «почетных условиях» отряд наемников Делавиля, и совсем иное, когда он сам повторит удачный Корельский опыт.

— Нужно завербовать ландскнехтов, их больше половины, и жалования давно не получают, уже живут грабежами. И тогда взять шведов в плен, тогда будут заложники, или предложить им у себя службу — времена со нравами нынче простые, и если король не платит, то и присяга с договором не действует. А откажутся, то… Да, истребить их всех подчистую, зато другие станут более сговорчивыми!

Владимир взглянул на город — рамы со слюдой были предупредительно убраны, к вечеру вставят. Закурил поставленную в поставец набитую табаком трубку, сигареты он берег, а среди шведов уже было много курящих. Табак уже начал свое стремительное шествие по европейским странам, а еще там уже высаживают вовсю кукурузу и помидоры — последние даже высокопарно именуют «яблоками любви». А вот подсолнечник выращивают как «цветы солнца» в горшочках, да лузгают семечки как лекарство. Про то, чтобы выдавливать из семян масло и речи не идет.

— Хреново, даже когда новгородские и псковские перейдут под мою руку, выращивать подсолнечник можно только в самых южных районах, по рекам Ловати и Великой. А вот кукурузу только на корм. Хотя климат там как в Белоруссии, чуть холоднее, но вполне приемлемо. Не то, что здесь…

Мужчина передернул плечами — дядя с братом время от времени таскали его по Карелии, заезжали в Мурманскую область. И пожив там несколько раз зимой в юности, Стефанович решил для себя еще тогда — после начала листопада нужно перебираться в места значительно южнее, морозы для него казались невыносимыми. Только Псков и Великие Луки подходили — от них до Белоруссии (которая сейчас под литвинами) рукой подать.

— Никогда бы не подумал, что меня озаботить сельское хозяйство может. Но без зерна никуда, а картошка дай бог только лет через десять пойдет в достаточном количестве. Пока только на семена откладывать, селян обучать, да огороды под нее повсеместно копать. Без бульбы в этих местах никак не обойтись — «вторым хлебом» не зря позже именовать будут.

Стефанович тяжело вздохнул — с каждым днем проблемы только множились, и он ужасался тому объему работ, который предстояло выполнить. Про выходные дни он давно забыл, погряз в заботах, что росли как снежный ком прямо на глазах, и он с тоской подумал, что скоро будет непрерывно кружиться, как та белка в колесе…

Выборгский замок — исторически это «замок», закрывающий «дверь» на Карельский перешеек, к древним новгородским землям. Или «ключ» к ней, если со шведской стороны посмотреть…

Глава 37

— Палите из пищалей, и уходим в лес! Быстрее! Серьга, ногу приволакивай, будто уязвили тебя. Лука, падай оземь, и ползи!

Сотник Тимофей Анкундинов сейчас только суетился и кричал, понимая, что с крепостных стен его стрельцов свеи хорошо видят. А «бой» уже пошел нешуточный, узкую гладь залива затягивал пороховой дым. Из длинного каравана шнек одна была потоплена, две, на которые заранее нагрузили сено, превратились в погребальные костры. Те людишки, что подожгли свои ладьи, уже бросились в воду, их вытягивали на лодки. С тех постоянно палили из своих мушкетов ландскнехты в кирасах — над головами то и дело слышался посвист пуль, осыпалась хвоя с елей и сосен.

Хоть и «потешный» был бой, но многим, в том числе и ему самому, он казался настоящим, да и настоящие потери уже были. Один стрелец из его сотни сорвался с камня и насмерть разбился, второй сам себе свернул шею, и теперь застыл на мелководье лицом вниз, безвольно раскинув руки в стороны. Пятеро покалечились, кто ногу подвернул, и руку сломал тоже, двум рожи опалило порохом — обычное дело. Да и «свои» шведы двоих потеряли точно — сам видел, как в воду упали и не выплыли.

— Все, в лес уходим, тела погибших бросайте — пусть шведы их видят! Всем в лес, отходим и по стругам палим!