Но тут они как-то быстро признали его право на «старшинство», даже не то, что бы спорили, смотрели как отца родного, хотя он младше их летами на добрый десяток прожитых годов. Возникло ощущение, что князь с боярином с облегчением скинули на него «груз ответственности».

— Следующая ваша ошибка в том, что, даже собрав с уезда всех крестьян, русских и карел, но оставив их в весях, обрекли их на поражение поодиночке. Шведы отправят карательные отряды по окрестностям, по сто-двести воинов в каждом, и приведут население к полному повиновению, разорив и убив всех непокорных. Затем начнут расширять контролируемую территорию, пока не займут весь уезд. Войска у них хватит — в Выборге почти три тысячи ратных людей, подойдет Делагарди со своими тремя тысячами «природных» шведов — немцы из его отряда к полякам перейдут, как я вам говорил. И еще отряд Делавиля у Ладоги — если дела пойдут плохо, они его сюда постараются отвести. Пока Корела держится, любое наступление супостатов в новгородских и псковских землях обречено.

— Почему, ваше высочество? Разве нельзя утвердится на земле нашей, крепостицы важные взяв помимо Корелы?

— Можно, пока зима не нагрянет, — усмехнулся Стефанович. — Летом по морю припасы перевозить можно на кораблях, а как снег выпадет, только санным путем по льду али по суше. А мы отсюда перехватим пути от Выборга, много ли свеи навоюют, да в землях, где их владычества признавать не будут? Единственный их шанс ключевые города захватить, чтобы оттуда свою власть на окрестности распространять. Вначале нашу Корелу им нужно взять, чтобы весь перешеек до самой реки Невы под властью находился. Затем истоком и устьем реки овладеть, это зимой будет, когда лед установится. Займут крепость Орешек и слободу Невское Устье, что на месте впадения Охты стоит. А следующим летом двинутся на Новгород — и возьмут его, сами знаете, что в смуте не только земли, но и люди, что ими управляют. Но о том нет нужды говорить преждевременно, ведь если мы выстоим, то иначе все будет, совсем по-другому все события пойти могут.

— А мы устоять разве сможем, ратников у нас самая малость? Лучше в осаду садится, а там и продержаться…

— Корела неприступна и зимой — река ведь не замерзает, а на ней лед тонкий, если встает — ведь на это ты уповаешь, боярин?

Владимир посмотрел на Пушкина и усмехнулся. И решил иносказательно поведать Ивану Михайловичу о дальнейших событиях, которые в историю должны были войти как «героическая оборона Корелы».

— Сожжешь ты посады и в осаду сядешь, а дальше что? Взять крепость шведы не смогут, подкоп под стены не проведешь, реку не вычерпаешь. На приступ не пойдут — бревна в Федоровской речке в дно вбиты, лодки не пройдут. А потому шведы обложат оба берега Вуоксы и пушки поставят. Они в августе подойдут — чтобы урожай не успели собрать и под защиту стен припасы отвести. Жителей и воинов скопится до четырех тысяч — через месяц начнется голод, потом нагрянет скорбут — цинга — от недоедания зубы у всех выпадут. Дальше придет мор — каждый день десятками умирать людишки будут, пока живых останется горсть малая. В реку лодки с хлебом шведы из Ладоги не пропустят — картечью и ядрами побьют. И все — к зиме все вымрут, и крепость с трупами занята будет. И что самое плохое — все ратники бесцельно помрут от голода, вместо того, чтобы пользу принести.

— Так помощь от Новгорода подойти сможет…

— Боярин, ты меня удивляешь! На что такие надежды, людей наивных смущать, если вы тут все бунтовщики по воле царя и московских бояр. И вас с потрохами отдали шведскому королю в полное его владение. Зачем ложным упованиям сам предаешься и людей в заблуждение вводишь?!

Владимир говорил с такой укоризной в голосе, что Пушкин смутился, отвел взгляд, насупился и Мышецкий. Ему стало ясно, что именно такой план, оказавшийся самоубийственным, и выбрали воеводы. А теперь оба осознали, что их расчеты оказались в корне неверными. А иного варианта у них не припасено, взрослые люди, а смотрят на него как нашкодившие юноши. И он не стал тянуть время, а решительно произнес:

— Не все так плохо, как только кажется. Да, шведы сильны, у них опытные войны и их намного больше, чем у нас. Но время еще есть — почти два месяца. А это немалый срок, если начнем правильную подготовку, и разумно каждый день используем. Для того мы сейчас с вами обсудим как вести «малую» войну в сочетании с «большой». Если притянем шведов к Кареле, где только горожане будут — то приманка будет. А войском своим иначе действовать будем, так ратники пользу принесут, а не напрасно с голодухи помрут, потерь неприятелю не причинив…

Полководец Якоб Делагарди — сын пошел по стопам отца, и также долгое время воевал с русскими. Именно они расширили далеко на восток границы Шведского королевства, превратив его в империю…

Глава 20

— Я не мог ошибиться — но почему до сих пор не объявлено о «семибоярщине»? Июль уже на дворе, первая неделя истекает…

Владимир последние дни изрядно нервничал, хотя вида не показывал. Сроки исполнения его «пророчеств» уже подходили, а из Москвы гонцы так и не прибыли с вестями. Хотя до Новгорода должны уже добраться — недаром туда князь Мышецкий отбыл. Данила Тимофеевич явно на него сделал ставку, раз семью свою и скарб приказал на струги не грузить, демонстрируя всем, что бежать из Корелы не намерен. Хотя нашлись слабые духом — вереница стругов и ладей каждый день отправлялась в плавание, благо Ладога была на удивление спокойной и пока не грозила своими знаменитыми штормами — те будут ближе к осени. Отплывали в основном посадские люди, когда осознали, что дома и мастерские в случае неизбежной осады будут сжигать. И путь их шел в Сердобольский погост или слободу, что спустя какое-то время будет в Сортовалу шведами переименована, в северо-восточном углу обширного Ладожского озера. Последнее не зря морем именовали — свыше семнадцати тысяч квадратных километров, крупнейший пресноводный водоем Европы, в России только Байкалу уступает, протянулся на двести с лишним верст с юга на север, и на сто двадцать с востока на запад — впечатляющие размеры, особенно когда в бинокль посмотришь.

Эвакуация началась, и то к добру — меньше голодных ртов будет в осажденном городе, это большой плюс. К тому же, как не крути, но в других селениях Приладожья народа прибавиться за счет самой Корелы, в уезде и так с населением туго, есть такое слово «пустошь». Хотя многие плыли на Валаам и Олонец, чтобы там от шведского нашествия уберечься, но то правильно — саму Карелию тоже заселять надо. А вот в Новгород или Псков люди не торопились съехать — Смута и туда нахлынула мутной волной. Ряд крепостей в Ижорской земле, или Ингрии — Ивангород, Ям, Копорье — «тушинцы» еще держали за собой, поддерживая «второго» Лжедмитрия. И милости от московских бояр уже не ждали, порядком озлобленные — среди них хватало «болотниковцев», над которыми по приказу Василия Шуйского учинили расправу. Так что словам не верили — всю Россию охватила ожесточенная гражданская война, всех против всех.

И крови прольется еще немало…

— Ничего, теперь иначе воевать будем, по-новому. Только без военно-технических новшеств обойдемся, пока еще рано. Вначале нужно нормальную производственную базу создать, промышленность — заводы и мануфактуры. Железо нужно плавить, руды ведь хватает, до самой Колы месторождения. Одно за другое цепляется, и все нужно делать комплексно, если во главу угла результат поставить. Но над этим будет время подумать, если, конечно, от шведов отобьемся…

Владимир прикрыл глаза — хотя солнышко сильно пригревало, но прохладный ветерок с близкой Ладоги навевал сонливость. Он сильно устал за эти дни, решая бесконечный перечень задач, который постоянно пополнялся. А ведь еще пока только воевода, без официального поста, хотя каждый житель, даже глухой, уже знает кто он такой на самом деле. И не до смеха тому будет, кто заикнется о его самозванстве — уже не поверят.