В ответ Фрэнсис потянулась за добавкой.

— Я вижу, сегодня с твоим здоровьем все в порядке, — заметил он, глядя, с каким аппетитом она поглощает кушанье.

Она уронила вилку, проклиная себя за отсутствие выдержки, за то, что на ее лице против воли отразилось все отвращение, которое она чувствовала при одной только мысли о близости с мужем.

— Это смешно и глупо, Фрэнсис, — сказал Хок со спокойствием, которого не чувствовал. — Я спрашивал о твоем самочувствии, а вовсе не о том, сможем ли мы сегодня переспать.

В эту минуту он не был уверен, что сможет исполнить проклятые супружеские обязанности, даже если она охотно согласится.

— Прошу прощения, милорд, — ответила Фрэнсис, не поднимая глаз от тарелки с недоеденным бараньим рубцом. — Мое здоровье действительно в полном порядке. Благодарю вас за то, что давали мне возможность отдыха по дороге. Я не привыкла путешествовать в закрытом экипаже.

— К чему же ты привыкла?

— Ездить верхом или ходить пешком.

— У меня нет запасной верховой лошади, а пешком до Йоркшира идти слишком долго.

— Разумеется, милорд.

Хок окинул Фрэнсис безнадежным взглядом. Чего ради он вступил с ней в светскую беседу? Но потом ему стало смешно. Стоило только вспомнить, из каких соображений он остановил свой выбор на этом бесцветном создании, и все сразу становилось на свои места. Он не хотел жену-болтушку — и вот перед ним сидело молчаливейшее в мире существо. Он не хотел красавицу — Фрэнсис могла отпугнуть от себя и тролля. Ему стоило только сообщить ей свои требования — и она подчинялась им беспрекословно. Он получил все, чего хотел, и даже в избытке!

— А кроме меня, ты видела мужчин? — вдруг спросил он.

Фрэнсис прекрасно поняла вопрос, но ответила с наигранным простодушием:

— Вы, должно быть, заметили, что «Килбракен» не женский монастырь. Там можно встретить представителей того и другого пола, милорд.

Филип.

Она промолчала, вертя свой бокал.

— Я имел в виду: видела ли ты других мужчин обнаженными?

— Да, конечно.

— Что? — Хок выпрямился на стуле. — Как это могло случиться?

— Я говорю не о мужчинах, а о мальчишках и, конечно, о моем младшем брате Алексе. У мальчиков на теле волос нет.

Хок воспринял это как насмешку, но потом пожал плечами. Фрэнсис не могла его вышучивать — для этого она была слишком тупой и унылой. И слишком уродливой, слишком. Ну не то чтобы уродливой, а… как бы это сказать…

— Тебе придется привыкать к тому, как я выгляжу…

— Я понимаю это.

— …точно так же, как я стараюсь привыкнуть к тому, как выглядишь ты.

Ей захотелось размахнуться и влепить ему пощечину. Но против желания она ответила скучным голосом:

— Надеюсь, вы никогда ко мне не привыкнете.

— На сегодня ты можешь выбросить этот вопрос из головы. У тебя будет отдельная спальня.

— Очень хорошо.

Фрэнсис отчаянно сощурилась, и Хок невольно отшатнулся. Она склонилась над тарелкой, чтобы скрыть торжествующую улыбку.

Через два дня они достигли Йорка. Лошади плелись шагом, и Хок едва держался в седле. До Десборо-Холла оставалось еще пятнадцать миль.

Фрэнсис так изнемогла от скуки, что временами ей хотелось кричать. Кроме того, она умирала с голоду. Ужин состоял из вареной говядины с гарниром из картофеля. То и другое было одинаково безвкусным, но она не оставила на тарелке ни крошки.

К тому моменту Хок решил, что достаточно долго оставлял ее в покое. Чем скорее их брак перестанет быть формальным, тем лучше, думал он, заранее собираясь с духом для предстоящего испытания. Не хватало еще, чтобы через неделю после венчания слуги в Десборо-Холле обнаружили на простынях девственную кровь его жены. Он надеялся, что сумеет заставить Фрэнсис расслабиться и дефлорация пройдет без осложнений.

— Завтра, еще до завтрака, мы будем в моем поместье, Десборо-Холле.

— Хм… — буркнула Фрэнсис, не поднимая головы.

— Раньше оно принадлежало моему брату Невилу. До своей смерти — это случилось около двух лет назад — графом Ротрмором был он.

— Хм…

— Это случилось так неожиданно… — продолжал Хок, не столько обращаясь к жене, сколько размышляя вслух. — Он был на своей яхте, неподалеку от Саутгемптона… и утонул. Я побывал в Десборо-Холле не более трех раз с того дня, как вернулся в Англию.

— Почему?

Немногословная жена — мечта каждого джентльмена, кисло подумал Хок.

— Я даже не знаю, — ответил он, играя бокалом. — Может быть, потому, что Десборо-Холл так долго принадлежал кому-то другому. Я до сих пор не привык чувствовать себя наследником, да и графом Ротрмором тоже. Поместье понравится тебе.