Все еще не осознав сути происходящего, МЫ считали, что имеют дело с крысой. МЫ желали так считать. Против крысы была двинута целая армия Охранников с их терте. Я защитил себя энергетическим полем и начал истребление. Роботы исчезали в пламени дезинтегрирующих взрывов, разваливались на части, вплавлялись в каменную плоть. Они умирали, но продолжали наступать на меня с тупым механическим упорством. В конце концов я истребил их всех до единого, нагромоздив перед собой гигантскую груду искореженных обломков. Лишь после этого МЫ соизволили признать, что с крысой приключилась крайне неприятная для МЫ метаморфоза, что это уже не та крыса, что это уже вообще не крыса. Я чисто физически почувствовал, как МЫ начинают концентрировать волю. Это походило на липкую снеговую тучу. Сначала снег падал медленно липкими хлопьями, я едва ощущал его. Постепенно он валил все гуще, обращаясь в тяжелые плотные комки. Вскоре я начал увязать в них по лодыжку, по колено, по пояс. Влажные вихри концентрировались вокруг, больно хлеща по коже. Дарда сжимала пространство, грозя расплющить меня в лепешку. Я понял, чего добиваются МЫ. В их планы входило искалечить мое тело, подавить способность к сопротивлению, но вместе с тем сохранить невредимым мозг. МЫ не отказались от своих намерений использовать меня против Лоретага.

На насилие нужно отвечать тем же. Я ударил по давящей на меня стене огненными щупальцами, но дарда отбросила их обратно. Огонь обжег лицо и грудь, приведя меня в бешенство. Собрав волю в кулак, я испустил дезинтегрирующую волну. Волна истерзала энергетические поля, окружавшие меня, и вонзилась в стены и потолок пещеры. Мощь, исторгнутая мной, была столь велика, что камень не выдержал. Стены содрогнулись, по ним побежали трещины, с потолка начали падать громадные монолиты. Наскоро сотворив над собой энергетический щит, я бросился вон. К счастью, ошеломленные не менее моего происходящим, МЫ на время оставили меня в покое. Не встречая сопротивления, я добрался до того места, где подземный путь разветвлялся. Идя налево, можно было попасть в галерею, выводящую на поверхность планеты, другая дорога вела к генератору. Немного поколебавшись, я свернул направо.

Только сейчас МЫ осознали опасность, которую представляла вдруг ставшая могучей крыса. Отбросив всякое высокомерие, МЫ повели войну всерьез и на равных. Разом погасли немногочисленные источники света. МЫ надеялись, что наделенная примитивными зрительными органами крыса заплутает в темноте, но просчитались — комплекс ощущений зрентшианца сверхсовершенен. Я продвигался вперед с той же скоростью, что и прежде, сметая встававших на моем пути роботов и разрушая механизмы. Теперь я не тратил усилия на то, чтобы уничтожать отдельные хирхи, я лишь выводил из строя систему энергопитания. По моим подсчетам МЫ должны были вскоре исчерпать свой суточный запас энергии. В том случае, если МЫ не сумеют восполнить его, их ожидает гибель. Я сжигал энергопитатели, МЫ не оставались в долгу, направив против меня весь арсенал средств, имевшихся в их распоряжении.

На мою голову вновь обрушилась гигантская дубина. Хотя я и готовился к подобному, но удар едва не сразил меня. В мой мозг, опаляя его яростью и злобой, ворвался огненный шар. Злоба была столь могуча, что я понял — нет сил, способных противостоять ей. Но в злобе ощущалась неуверенность, более того — страх. В злобе не было былого превосходства, делавшего МЫ непобедимыми. И я сумел одолеть ее. Человек и зрентшианец собрали воедино свою волю и бросили ее навстречу огненному шару. Это был решающий миг. Я верил в себя, и моя воля оказалась сильнее дарда. Удар, нанесенный мною по сознанию МЫ, был сокрушителен. Я почувствовал, как дарда разлетается на мириады мелких осколков, именуемых я. МЫ погибали. Нужно было нанести последний, завершающий удар.

С удвоенной энергией я устремился вперед, с каждым шагом приближаясь к генератору. МЫ пребывали в шоке. Чтобы не дать им опомниться, я швырял во все стороны огненные и дезинтегрирующие волны, обрушивал стены и заполнял расколотыми глыбами гроты. Я надеялся усилить сумятицу, но оказалось, что допустил ошибку. Мои действия натолкнули МЫ на спасительную мысль.

Я был почти у цели. Всего две или три пещеры отделяли меня от сектора, в котором размещался генератор, когда пол вздрогнул от сильного толчка. В тот же миг начался камнепад. Свод пещеры развалился, громадные глыбы с грохотом полетели вниз. Увлеченный схваткой, я прозевал приближение опасности. Пришлось как следует попотеть, чтобы унести ноги.

Путь к генератору был отрезан завалом. Я повернулся и бросился бежать на поверхность. Куски разваливающегося свода приближались ко мне с неумолимой быстротой. Дабы не быть растертым в порошок, я разложил время. Это отнимало огромное количество энергии, но иного выхода не было. Каменные глыбы повисли в пространстве, грохот рушащихся стен разорвался на отдельные аккорды. Даже тьма и та разложилась — восемьдесят три черных отрезка и один ослепительно белый. Время хлюпало, задыхаясь от перенапряжения. Я изо всех сил несся к выходу из западни, ощущая, что еще немного, и моя сверхсуть не выдержит, и тогда вся толща скал рухнет вниз, оставляя обо мне лишь воспоминание.

Я успел. Иначе и быть не могло. Выдавив замененную МЫ перегородку галереи, я кубарем вылетел наружу. В этот момент почва под моими ногами взбрыкнула. Я обернулся. Сзади вырастали гигантские фонтаны выброшенной из толщи скал пыли. Сектора, в котором я провел в заточении бесчисленное множество дней и ночей, более не существовало. Первый раунд остался за мной.

Остаток ночи я провел на безжизненном плато, восстанавливая растраченные силы. Я грезил, вызывая положительные эмоции. Это помогало концентрировать волю. Вскоре моя сверхсуть стала похожа на натянутую тетиву. Едва начало светать, я поднялся с земли и взмыл в небо.

Утро было прелестным, особенно для того, кто успел забыть, чем пахнет утро. Розовое солнце сияло подобно пронизанному светом турмалину, и даже влаги, почти мгновенно пропитавшая мои лохмотья, доставляла радость. После подземной тюрьмы я был готов исповедаться в любви к плато и равнинам Кутгара. По совести разобраться, Кутгар не такая уж плохая планета, особенно если избавить ее от тварей и МЫ. Я попытался представить Кутгар без тварей. Не получилось. В моем понимании твари составлял и неотъемлемую часть Кутгара. Дурное незаметно приходит, но от него трудно избавитъся. Твари казались чем-то вечным. В глубине души даже таилось подспудное опасение, что мне суждено встречать их везде, где ни окажусь. Представить только, высаживаюсь я с космокрейсера на terra incognita, а у трапа поджидают дюжина ломтиков или шарообразная змея! Я столь увлекся этими размышлениями, что не заметил, как начал падать. Контроль вежливо подтолкнул меня, напомнив о необходимости набрать высоту. Я повиновался.