— Шлепохвостница!

— Фавн! — донёсся изнутри гневный женский крик и вслед вылетел башмак, который угодил мужчине по спине.

— Ну вы видали это? Как начали считать баб за человеков, так они уж и распоясались! — почёсывая спину, пожаловался мне мужчина и, не дожидаясь ответа, подхватил башмак и торопливо ретировался в другой фургончик.

Я немного постоял, но, видя, что никто не собирается появляться из фургончиков, подошел к тому, в котором скрылся мужчина, и постучал.

— Занято! — возмущённо закричало несколько голосов изнутри.

Я ещё раз постучал. Более настойчиво.

Дверца распахнулась и выглянула заспанная и всклокоченная мужская голова, чернявого вида:

— Чего тебе? — неприветливо буркнула голова.

— Мне бы товарища Гудкова, — вежливо ответил я.

— Ааа… ну так это тебе в дом надо, — голова потеряла ко мне интерес и бесцеремонно захлопнула дверь прямо перед носом.

Мда. Ну ладно. Я пошел в дом.

Он был не заперт. Когда на мой стук никто не отреагировал, я толкнул дверь и вошел внутрь. Там было темно, пахло варёной гречкой, сухой травой и мышами.

— Есть кто? — громко спросил я и затопал в сенях, давая время хозяевам подготовиться, а то мало ли что, нравы здесь, как я понял, были свободные (сцена с фавном и шлепохвостницей произвела на меня впечатление).

Мне не ответили, и я толкнул дверь в дом и вошел.

У окна, за столом, сидел явно битый жизнью тридцатилетний мужик, с кудрявым рыжеватым чубом и россыпью непослушных веснушек на курносом лице. Он что-то тщательно записывал в увесистый гроссбух.

— Здравствуйте! — сказал я, — вы Макар Гудков?

— Я, — кивнул мужчина, дописал слово, подул на чернила и только после этого поднял на меня юркие глаза. — А ты кто таков будешь?

— Меня зовут Геннадий Капустин, — чинно представился я и достал из наволочки мой единственный документ, — направлен к вам из трудовой школы имени 5-го Декабря от рабфака. В агитбригаду.

— Оооо! Прекрасно! Прекрасно! — моментально расцвёл улыбкой Гудков, — нам помощники сейчас очень нужны. Особенно после того, как Пахомий покинул нас.

— Умер? — спросил я.

— Хуже, — нахмурился Гудков и вздохнул, — женился. Причём на мещанке. Но не будем о грустном.

Он развернул бумажку и вчитался.

— Товарищ Гудков, — поспешил сказать я, — там указано, что все моё жалование должно поступать на счета трудовой школы имени 5 Декабря. Но я же как-то кормиться должен? Как быть?

— Мда… а я смотрю, строго там у вас, — поднял веселые глаза на меня Гудков, — но ты брат, не боись, не обидим. У нас общий котёл, и харчеваться будешь со всеми остальными. Кроме того, за хорошую работу полагается ещё и премия.

— Но деньги уйдут в школу. Так что мне без разницы, — пожал плечами я.

— Э нет, братишка, — широкая улыбка появилась на веснушчатом лице руководителя. — Премия у нас налом идёт. Так что работай, старайся и будут у тебя деньги.

Я повеселел, но главный вопрос таки задал:

— А в чём будет состоять моя работа?

— Ну брат, ты же не думаешь, что только пришел, и я тебя сразу цирковую буффонаду изображать поставлю? Или Короля Лира играть? Ты вот, к примеру, хоть те же фордершпрунги* крутить умеешь?

Я мотнул головой, мол, не умею и не претендую.

— Вот то-то же! — разулыбался Гудков, — так что поработаешь пока помощником у товарищей, присмотришься. Кстати, а что у тебя с лицом?

— Да ничего, упал неудачно, — спрыгнул я.

Не знаю, поверил ли мне товарищ Гудков, но вдаваться в подробности он больше не стал.

— А можно конкретизировать перечень работ? — не позволил перевести тему я. По старой привычке, ещё с той, моей жизни, знал, что договариваться нужно сразу, «на берегу», во избежание потом всяких недоразумений. Кроме того, мне не понравилась фраза «помощником у товарищей» — быть на побегушках у других не входило в мои планы.

— Ну смотри, — чуть помрачнел Гудков, — монтаж декораций, погрузка-разгрузка реквизита, уборка территории… и прочее.

— Уборка каках за лошадьми? — продолжил смысловой ряд я, вспомнив слова Кузьки.

— И это тоже. — Кивнул Гудков, — хотя обычно лошадьми у нас Жоржик занимается.

— Понял, — кивнул я и повторил, — итого, в мои обязанности входит работа с декорациями, реквизитом, уборка и лошади? Всё правильно?

— Да, — подтвердил Гудков. — Этого тебе мало?

— Нормально, — сказал я и договор сторон был заключён.