Шрифт:
Он приехал к самому ужину, вид у него был уставший и очень злой. Чтобы его поняли правильно, Матвей сразу же открыл мне причину своей злости.
Они с Германом решили поделиться своим опытом с европейскими коллегами и даже пригласили кого-то из немцев в Россию.
Неожиданно ответа очень долго не было, а потом пришел консолидированный ответ английских, немецких и французских эскулапов.
Его можно было охарактеризовать одним словом: бред. Именно такую характеристику получили выводы и предложения Матвея и Германа. От предложения посетить Россию иностранцы естественно тоже отказались.
И мало того, там еще были личные характеристики и рекомендации, к частности Герману посоветовали не возвращаться в Германию и забыть о своей принадлежности с сословию европейских докторов.
Читать все это было печально. Матвей наверное первый раз на моей памяти дал комментарий прочитанному на знаменитом русском сленге, а с Германом случилась форменная истерика и он после этого напился в хлам.
Матвей от греха подальше привез его в Пулково и наш немец уже спал под бдительным присмотром кого-то из слуг.
Когда Матвей за столом сказал, что Герман сегодня ночует у нас, княжна Татьяна неожиданно покраснела и даже поперхнулась лимонадом.
Всё сделали вид, что ничего не произошло. Только Анна бросила на меня многозначительный взгляд. Так-так, надо будет не забыть разобраться с этим вопросом.
Когда мы уединились в кабинете, Матвей решил начать именно с этого и торжественно объявил.
— Довожу до сведения, вашей светлости, что княжна Татьяна Андреевна влюблена.
Глава 8
Когда мы уединились в кабинете, Матвей решил начать именно с этого и торжественно объявил.
— Довожу до сведения вашей светлости, что княжна Татьяна Андреевна влюблена, — он подождал когда я изображу удивление.
Светлость все-таки не лох трамвайный и великолепно все поняла еще за столом, но надо же было подыграть Матвею. Поэтому я сделал удивленный вид и постарался максимально задрать брови.
Матвей в ответ довольно просто заржал и продолжил.
— Девицы как-то проявили интерес и заехали к нам полюбопытствовать. Татьяна после этого начала интересоваться биологией и медициной. Потом они еще раз приезжали и причем два раза она была одна.
— Предмет её увлечения надо думать господин Герман?
— Естественно.
— А он как?
— А его появление Татьяны Андреевны просто парализует, а после её отъезда он впадает в какое-то оцепенение и по полчаса совершенно невменяемый. Да и сегодня только из-за этого и напился.
— Не понял? — я подумал, что Герман злоупотребил из-за уничижительного отзыва зарубежных коллег, а тут оказывается дело в любови.
— Он прочитал этот идиотский отзыв, наливает себе полный стакан рома и залпом его выпивает. А после этого вдруг выдает, что жизнь его кончена и она, то бишь Татьяна Андреевна, будет его теперь презирать. И после этого, — Матвей возвысил голос и затряс руками, — он стал пить ром прямо из бутылки.
— И сколько он выпил?
— Бутылка была почти полная, а когда я отнял её, там оставалось в лучшем случае треть.
Это получается Герман залпом выпил грамм триста рома. На смертельно конечно, но ему явно от этого поплохело.
— Я его накормил углем и хорошо что мы буквально только-только плотно отобедали. Всю дорогу он распускал сопли и страдал, что теперь Татьяна даже на него и не посмотрит, а он без неё даже жить не желает. И ты знаешь, Алексей, про злосчастное письмо он ту же забыл страдал уже из-за того, что напился.
— И что ты по этому поводу думаешт?
— Я думаю, что Герман взрослый человек, Татьяне скоро шестнадцать, может быть это всё и серьезно. А то что он, — Матвей вероятно хотел сказать про то, что Герман совершенно из простых немцев, но я его прервал.
— Об этом вообще не надо говорить. Посмотрим. Я в это дело вмешиваться не буду, ты господину немцу за перебор по рогам думаю сам надаешь. Только скажи от меня, что если еще раз такое будет, я ни на что не посмотрю и лично вышибу его и что бы никаких глупостей. Татьяна еще ребенок. А если у них большое и серьезное чувство пусть потерпят, потом слаще будет.
— Согласен, целиком и полностью.
— Всё на этом тему закончили, давай о делах. Как думаешь с холерой мы справились?
— Боюсь даже что либо говорить хорошее. Всего по России умерло тысячи полторы, особенно тяжелое положение в выходящей с Балкан армии, там болезней и так хватает, и в Новороссии и Польше. Эти бараны нас совершенно не слушают и поднимают на смех и даже более того, договорились уже, что это наши власти честных поляков травят.