Выражаясь по-простому, Федора попросили, чтобы молодые люди покинули гостеприимные берега туманного Альбиона. Письмо Федора с вопросом куда и как их отправлять было приколото к тетушкиному.

То, что наш юный гений что-то там разнес, я не удивился. Федору я со смехом сказал, чтобы он смотрел за его опытами, а то глядишь и тетушкин особняк на воздух взлетит. Как в воду глядел.

— Письмо доставили в Питер поздно вечером и его сразу же отправили сюда. Так как ты, Алексей, в наличии, думаю решать тебе, а не мне, — подвел черту под этим делом Матвей.

— Письмо доставлено по каналам Дарьи Христофоровны?

— Естественно, ваша светлость. Ни какие Ротшильды с ней тут не сравняться. Лондон-Петербург самое большое неделя, — у Матвея было отличное настроение, он довольно похлопывал по пачке своей писанины.

— У тебя я вижу отличное настроение, судя по всему ты уже представляешь как действовать?

— Да, завтра вечером все будет готово. С утра пораньше поеду в Питер, а к ночи вернусь и мы с тобой мой план обсудим в деталях. Думается я и затраты сумею прикинуть на первое время. А там как пойдет.

Я взял письма тетушки и Федора и еще раз перечитал.

— А скажи, Матвей, а у нас в России разве нет достойных химиков?

— На мой взгляд нет. Может быть где-нибудь в Москве, Дерпте или Варшаве кто и есть, но я не слышал. Достойной была лаборатория Ломоносова, но она приказала долго жить еще при матушке Екатерине. Все,что сейчас есть, это по частным углам, ни в Академии, ни в Университете лабораторий нет. У нас конечно были Ломоносов, тот же Ловиц, Севергин, Шерер. Есть отличные учебники и руководства, например пятитомное энциклопедическое руководство «Всеобщая химия для учащих и учащихся» Федора Ивановича Гизе, но ученых нет. Хотя Петербургский университет, сам знаешь, должен готовить научные кадры. Если только в Дерпте поискать, там может кто и сыщется.

Не откладывая дело в долгий ящик я тут же написал в Лондон, чтобы начинающих гениев немедля отправили в Россию.

Весь следующий день я занимался химическими проблемами, для этого вместе с Матвеем еще затемно уехали в Петербург.

Мой зять оказался, ни в Академии, ни в Университете никто не смог порекомендовать мне достойного кандидата. Когда мы с Матвеем освободились время было позднее и приезжать среди ночи на мызу было не совсем хорошо, поэтому мы решили с ним остаться в Питере.

План своих исследований Матвей разработал и мы с ним подробно его разобрали. Главная трудность заключалась в том, что почти все оборудование необходимо привезти из-за границы, так же как и почти все кадры. Ни небходимого оборудование, ни кадров в России сейчас нет. Соломинкой для нас оказался молодой лекарь их Дерпта.

Матвей был вольнопрактикующим лекарем, но из альтруистических побуждений подрабатывал в Мариинской больнице. Материально он от своей врачебной деятельности не зависел и был поэтому в своем деле «свободным художником», естественно с милосердием у него в его маленькой лечебнице было все в порядке, также как и с персоналом.

В свою маленькую лечебницу он нанял еще трех докторов, десяток помощников лекарей, десяток «сердобольных вдов» из Вдовьего дома и прочий обслуживающий персонал.

Лечебница была минутах в десяти ходьбы от нашего дома. Все зарабатываемые деньги Матвей тратил на содержание своей лечебницы, да еще каждый месяц вкладывал туда своих средств по несколько тысяч.

Основной профиль был инфекционные болезни, но начало второй четверти 19-ого века это еще совершеннейшая медицинская дикость и универсализм врачей. Поэтому Матвею приходилось заниматься всем.

Плата за лечение у него бралась от фонаря, как говориться кто во что горазд. Матвей сам брал только с состоятельных людей и большинство лечил бесплатно.

А вот аптека рядом с лечебницей была достаточно дорогой, держал её немец Людвиг Бах. Лекарства у него всегда были хорошего качаства, он никого не обманывал и в симбиозе с конторой Матвея процветал.

Лечебнице он отдавал десятую часть своих доходов. Дела у господина Баха резко пошли в гору когда рядом сним открылась лечебница Матвея. Через три месяца он сам пришел и добровольно отдал десятину со своих доходов.

Рядом был небольшой особняк какого-то генерала, вернее генеральским он был лет пять назад, а потом пошел по рукам, сначала его наследники продали за долги, потом еще раз перепродали и раз в год он менял хозяев.

Матвей давно на него засматривался, у него была мечта сделать свою больницу, но он не заикался, считая эту идею слишком дорогой.

Племянник аптекаря Герман Генрих Бах решил попытать счастье в России и приехал к нам из Баварии. Медицине Герман обучался в Сорбонне, потом пять лет практиковал в Мюнхене и Берлине. Осенью он решил попытать счастье в России и несколько месяцев потолокся в Риге и Дерпте. А потом решил приехать к дяде в Петербург.