Джейс ухмыляется, приподнимая бровь.

— Хммм. Конечно, тот факт, что ты смотришь на нее так, словно она твое следующее блюдо, не имеет к этому никакого отношения.

— Мое решение объективно.

Он качает головой, как раз в тот момент, когда лифт снова звенит. Джудас выходит, мгновенно хмурясь на Джейса, как будто оскорбленный его присутствием. Совершенно незнакомому человеку хватило бы одного взгляда, чтобы понять, что они ненавидят друг друга. Джудас — любимец отца. Джейс… тот ребенок, которого мой отец не удосужился найти за четырнадцать лет.

Джейс небрежно потягивает свой напиток, но я чувствую его самодовольство, даже не глядя на него.

Джудас складывает руки на груди, переводя взгляд с одного на другого.

— Хорошо, чего ты хочешь? — спрашивает он.

Джейс смеется.

— О, какой враждебный.

В глазах Джудаса чистый яд. Я поднимаю руку.

— Хватит. Джейс, иди и приведи мальчика.

Джейс неторопливо уходит и возвращается через несколько минут с Отто. Его светлые волосы, как всегда, растрепаны, а футболка со "Звездными войнами" свисает с его худощавого тела. Глаза Отто встречаются с моими, и это гнетущее чувство вины снова накатывает. Джейс отходит и снова останавливается рядом со мной, опершись локтями о барную стойку.

— Отто, это мой брат, Джудас. Ты пойдешь с ним. — Отто переводит взгляд с меня на Джудаса и обратно.

— Он собирается отвезти меня к Иден?

— Черт, — бормочет Джейс себе под нос.

— Сейнт, на пару слов, — выпаливает Джудас.

Я перехожу из кухни в гостиную, и Джудас следует за мной. Когда добираюсь до дальнего конца комнаты, я поворачиваюсь к нему лицом. Его челюсть стиснута, кулаки крепко сжаты. Как мило.

— Он всего лишь ребенок. — Почему все зациклены на этом? Освобождает ли возраст человека от вины? Мы с Джудасом были плохими в семнадцать лет. Молодость не всегда приравнивается к невинности.

— Возраст не отменяет проблему, Джудас. Если уж на то пошло, возраст еще больше ее усугубляет. — Он поворачивается и делает несколько шагов, проводя обеими руками по волосам, прежде чем вернуться.

— Не проси меня об этом, Сейнт.

— Ты должен мне грехи, Джудас.

Он перестает расхаживать.

— Ты думаешь, это как-то спасет тебя? — Он подходит ближе, понижая голос до приглушенного шипения. — Господи, черт возьми. Ты просишь меня убить ребенка. Ты же не думаешь, что это не отразится на нашей черной душе?

— Ты не можешь судить меня, Джудас. Ты грешник, и ты сгоришь. — Мой брат убивает и травит людей наркотиками. Он не может судить меня!

— И ты будешь рядом со мной. По крайней мере, я принимаю себя таким, какой я есть. — Он смеется. — Вбей это в свою сумасшедшую гребаную башку, ты не пройдешь через жемчужные врата. Прямиком в ад, не пройдешь, не соберешь сто фунтов.

— Тихо!

— Это проклянет тебя, Сейнт. — Я уже проклят, потому что убивал. Ещё один. Еще один грех, и я смогу спасти ангела, а она, в свою очередь, спасет меня. Она вернет меня к Божьей милости. Мы связаны. Родственные души.

— Нет, это спасет меня. Это грех, который я выбираю, Джудас. Ты отказываешь мне? — Он колеблется несколько долгих мгновений, как я и подозревал. Видите ли, мой брат любит привередничать в своих моральных принципах. — Джейс?

Джейс неторопливо пересекает комнату, засовывает в рот горсть арахиса и жует их.

— Сейчас? — Спрашивает он. Я киваю.

Достав из кармана телефон, Джейс показывает экран Джудасу, вызывая у него рычание.

— Я убью вас обоих, — предупреждает он, и я признаю, угроза звучит очень убедительно.

Джейс смотрит на экран.

— Она горячая штучка, Джудас, я почти понимаю, почему ты спас ее от Сейнта. Хотя жениться на ней… немного экстремально. — Он ухмыляется, и Джудас, похоже, готов снести ему голову с плеч.

— Блять, оставь Делайлу в покое.

— Твоей шлюхе не причинят вреда, Джудас. Это просто небольшой… стимул. На случай, если ты думаешь, что наконец-то сможешь победить меня.

Ненависть горит в его глазах так ярко, и это успокаивает меня. В этом есть доля правды. Джудас был свидетелем моей слабости, и это меня очень беспокоит. Так и должно быть: мы с ним ненавидим друг друга. Скоро я вернусь на свое праведное место, а Джудас будет не более чем лживым самозванцем, которым он всегда был. Баланс. Контроль.

— Ты откажешь мне? — спрашиваю я снова.

Он прищуривает глаза.

— Оба греха. Я хочу, чтобы оба греха, которые я должен тебе, были стерты.

Я наклоняю голову. Должен ли я проявить к нему немного милосердия? Разве жизнь — это не просто жизнь? Или жизнь Отто стоит больше? Бог сказал бы нам, что все души равны. Хотя, брат ангела…

— Ладно. Мне нужно, чтобы его нашли.

Джудас проводит рукой по лицу и кивает один раз, прежде чем уйти. Мы с Джейсом следуем за ним обратно на кухню. Отто стоит у барной стойки, переминаясь с ноги на ногу и теребя пальцами низ футболки.