Билл — пожилой мужчина, и все в нем говорит о том, что у него была тяжелая жизнь. Седые волосы редеют, отчего его худое лицо выглядит еще более осунувшимся.

Он подходит к столу, сгорбив свое жилистое тело. Эш машет мне рукой, и я сажусь рядом с ним справа, а Билл занимает место слева. Мужчина достает пачку самокруток и закуривает одну.

— Это она? — ворчит он. Эш кивает, и прищуренный взгляд пожилого мужчины скользит по мне.

— Не уверен, что это тот вид работы на улицах ей подходит, — он ухмыляется, сверкая желтыми зубами, прежде чем разразиться отрывистым кашлем.

Эш не подхватывает его смех. Вместо этого он наклоняется над столом.

— Послушай, я могу поручиться за нее. Она здорова. Просто хочет заработать деньжат.

Билл кивает, посасывая сигарету.

— Ну… — он выдыхает струю дыма. — Разве не все мы этого хотим, — он снова бросает на меня взгляд, на этот раз более серьезный. — Откуда ты, малышка?

— Из Пекхэма.

Он прикусывает сигарету и откидывается на спинку стула.

— Дерьмовое место. — Я киваю. Он понятия не имеет, и все же, несмотря на то что все во Вселенной твердит мне, что я должна была стать преступницей, как и все те, кто меня окружает, я этого не сделала. Я лишь разочарована тем, что позволила своему младшему брату ступить на кривую дорожку, даже не заметив этого. — Я организую тебе пробный запуск. Ты будешь работать ночь под присмотром одного из моих дилеров. Если справишься, выделю тебе какой-нибудь товар на продажу.

— Отлично, — я собираюсь отодвинуть свой стул, но его рука обхватывает мое запястье. Я перевожу взгляд с его руки на лицо. Жесткие, угловатые линии изгибаются в уродливый оскал.

— Если ты обманешь меня, украдешь или потеряешь товар… что ж… — его взгляд опускается на мою грудь, и хитрая усмешка растягивается на его тонких губах. Желчь подступает к моему горлу. — Будет обидно потерять что-то настолько красивое. — Вырывая у него свое запястье, я вскакиваю на ноги. — Я напишу тебе, когда и где. — Меня охватывает ощущение, будто по моей коже ползают жуки. Боже, этот человек отвратителен.

Я не могу выбраться из этого здания достаточно быстро, и как только я оказываюсь снаружи, жадно вдыхаю свежий воздух. Дверь за мной захлопывается, и рядом появляется Эш.

— Ты уверена, что все еще хочешь этого? Еще не поздно пойти на попятную.

— Прекрати, Эш! — рявкаю я. — Ты не можешь отговорить меня от этого или манипулировать мной, чтобы я оставалась хорошей маленькой девочкой, какой ты хочешь меня видеть. — Я так устала от того, что он смотрит на меня, словно на что-то хрупкое. Он хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

— Это то, что ты думаешь обо мне? Будто я хочу, чтобы ты была паинькой? — Я больше не уверена, что знаю, о чем думаю. — Я пытаюсь защитить тебя, Иден. Остановить тебя от того, чтобы ты пошла по этому пути, пока не стало слишком поздно, — его взгляд становится отстраненным. — Прежде чем ты сделаешь то, о чем пожалеешь и от чего не сможешь отказаться.

Его темный взгляд напряжен, и хватка усиливается с каждой секундой моего молчания.

— Я не могу повернуть назад, Эш. Это мой выбор. Альтернативы нет.

Его губы плотно сжимаются, прежде чем он испускает долгий вздох.

— Хорошо, но пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Как только почувствуешь, что тебе угрожает опасность, позвони мне.

Мое ожесточившееся сердце немного смягчается.

— Хорошо. — Наклонившись, он обхватывает меня рукой за талию и притягивает к себе. Теплое дыхание касается моей кожи, прежде чем его губы оказываются на моей щеке. В этом жесте я ощущаю нечто знакомое — безопасность, которую, как я думала, давным-давно утратила. А потом он отпускает меня, отступая к своей машине. Я делаю глубокий вдох, приводя в порядок крутящиеся в голове мысли, чтобы сосредоточиться, а затем следую за ним.

Мы делаем то, что должны.

Глава 16

Сейнт

Он прикоснулся к ней. Он поцеловал ее. Шлюха, шлюха, шлюха. Грешники! Нет, нет, она не шлюха. Только не Иден. Не ангел. Она просто жертва грешника, потому что он хочет сделать из нее шлюху. Я вижу, как отчетливо это написано у него на лице: вожделение, потребность. Он хочет запятнать ее и опустить до своего уровня. Иден на мгновение остается одна, ее глаза закрыты, а голова запрокинута назад, будто она безмолвно беседует с Господом. Волосы каскадом ниспадают ей на спину, и в лунном свете они кажутся скорее серебристыми, чем золотыми.

Я хочу выйти из машины и накинуть на нее свое пальто. Широкая оголенная полоска ее живота выставлена на всеобщее обозрение, а джинсы настолько порваны, что я вижу большие открытые участки ее бедер. Красная помада покрывает ее губы, придавая ей схожесть с дешевой шлюхой. Зачем ей это? Для него?

Мое внимание переключается на мужчину, который сейчас садится за руль белого "Мерседеса". Его длинные волосы собраны в пучок, а кожаная куртка кричит о бунтарстве. Несомненно, язычник. Он хочет, чтобы мой ангел пал. Я знаю, что он этого вожделеет.