— Что, блин? Серьёзно?! — выпалил Тим, чувствуя, что начинает злиться. — А ничего, что кабинет вообще-то закрыт. И да, ты у меня не спросился!

— Эй, Горя, не гони вороных, — расплылся в улыбке студент. — Во-первых, твой «кабинет» легко открывается, если поднять дверь и немного тянуть. Это раз…

— А два? — напряженно спросил парень, проходя вперед и закрывая за собой дверь.

— А два, я тебе написал, — Волков продемонстрировал дорогой кнопочный телефон последней модели. — Может смс не дошла или что-то еще?

Казалось бы, что здесь такого. Но Горняков вдруг внезапно все понял: он слишком много терпел. Терпел упреки от родителей за якобы плохую учебу, хотя почти всегда был отличником.

Терпел обиды со стороны одноклассников. Терпел пинки старших, терпел подколки сейчас в институте. А главное, терпел предательство друга. Да, это было предательство!

Волков медленно, но верно отдалялся от Тимофея, использовал его, задвигал в дальний угол. Максим поднимался вверх, становясь душой местной компании. А Горняков… с ним и так все понятно.

— То есть ты думаешь, это все? — повел бровью Тимоха. — Ляпнул сраную отговорку, и все хорошо?

— Эээ, Тим, какой бомж тебя укусил? — воскликнул Макс, пытаясь перевести это в шутку. — Я просто посмотрел бумаги и записал пару строк. Вот и все. Чего ты буксуешь-то сразу?

— Хм, даже так? А если я влезу к тебе домой и тоже кое-что по-смо-трю? — щурясь проговорил Тимофей, чувствуя, что не может себя больше сдерживать.

Гнев, накопленный годами, когда он был простым «славным парнем», должен выйти наружу. Причем, здесь и сейчас. Других вариантов тут нет.

— Чего? Эй, дружище, ты странный. Знаешь, все говорят. Саня, Павлов, Костян. Лида тоже вот замечает, — произнес Волков, пристально разглядывая друга и как бы давая понять, что тот ляпнул не то, и пора бы заткнуться.

Хороший психологический прием. Но сегодня он не сработал. Горняков разозлился сильнее. Сжал кулаки и стал говорить грубо, забыв о последних ограничениях.

— Лида, говоришь, замечает? Та самая Лида, которую ты увел! Так и скажи, недоумок, — прорычал он, чувствуя, как давние обиды навалились на него адским грузом.

— Тимох, ты дурак? Я не знал, что она тебе нравится. Мы ж уже обсуждали! Если хочешь девчонку, надо сразу подкатывать, а не медлить. Сам виноват, что тупил! Ладно, короче, давай. Спасибо за данные, я пошел. А ты, не знаю, чайку что ли выпей на травах. А то нервные клетки не восстанавливаются, — усмехаясь проговорил Волков и хотел уходить.

Он резко пошел вперед. Но тощая рука Горнякова его грубо остановила и толкнула обратно к столу.

— Стоять! Куда прешься? Свалишь как крыса и расскажешь всем, что я спятил? Ну-ну, дружище, спасибо. Только я больше не поведусь. Решим все здесь и сейчас, без лишнего бреда. Понятно? — заорал Тимофей, посмотрев в глаза друга.

Которые кстати налились темнотой, а веселое настроение окончательно улетучилось.

— Да? Ты хочешь прям жестко решать? — произнес грубым, как бы не своим голосом Волков. — А решалка у тебя уже выросла? Знаешь, мы раньше неплохо общались. Не хотелось бы тебя… бить.

— Бить? То есть ты думаешь, что меня изобьешь??? — прорычал Горняков, словно дьявол.

— Аха-ха, хе-хе, ох прости не могу, — вдруг внезапно заржал его друг. Потом посмотрел хитрым взглядом и тихо прошептал: — Давай говорить честно. Других вариантов тут нет. Так что выпусти меня из этой вонючей дыры, и сделаем вид, будто ничего не случилось.

— Сука! Сраная крыса! Я тебя ненавижу, — завопил Тимофей, не помня себя от бешеной ярости.

Он создал лазерный луч, который вырвался из руки и врезался Волкову в грудь. Магия слегка подпалила свитер, толкнула парня назад, но не больше того.

Тот громко кашлянул, зарычав словно дикий зверь. Его глаза стали желтыми, а на руках появилась короткая шерсть. Волков рванулся вперед, схватил противника, словно котенка, прокружил по комнате и прижал к столу.

Огромная жилистая лапа легла Тимофею на шею. А измененный голос мутанта проговорил:

— Мне нельзя сейчас злиться ты знаешь. Я плохо контролирую дар. Так какого черта ты меня провоцируешь, Горя? Чего ты хочешь добиться, шизоид???

Казалось, все можно исправить. Тимофей мог попросту промолчать, сделать вид, что ему стало плохо и закатить глаза. Друг бы одумался и отпустил парня. Но старые обиды не дали этого сделать.

Внутри Горнякова проснулось нечто темное, адское. То, что он раньше никогда не испытывал, а сейчас не мог контролировать.

— Да пошел ты… мудак, — прошипел Тим, хватая своей ручонкой жилистую измененную лапу.