Не особо задумавшись, Даня наклонилась и лизнула этот заманчивый след. И тут услышала судорожный вздох, прервавшийся едва слышным стоном.

И послушное эстетичное создание под ней перестало быть послушным. Мускулы живота под девичьей ладонью напряглись, комнату наполнили шорохи. Даня ощутила, как ее волосы прижимаются к голове под напором не слишком застенчивой руки и охотно позволяют чужим пальцам ворваться чуть глубже, круша остатки вечерней прически.

Вот оно. Сумасшествие. Прямо сейчас.

Глава 14. Запятнанные и чистые

Вспышка.

Даня с яростью отпихнула от себя руку Якова и подняла голову, чтобы просверлить его свирепым взглядом. Разлохматившиеся волосы укрыли щеки и упали на лоб. После таких кульбитов и падений красоткой ей точно не прослыть. Макияж уничтожен, прическа в ничто. Прямо домашняя чупакабра.

Вот только желание никуда не пропало.

«Не смей». – Ей хотелось зашипеть и сделать это настолько угрожающе, чтобы Яков больше не решился шевелиться.

Он замер, оставив протянутую руку на весу, а миг спустя осторожно прилег на одеяло. Это послужило новым сигналом для Дани.

От каждого его вдоха она замирала от ужаса. Ей казалось, что Яков вот-вот отпихнет ее и убежит прочь. Страх и нетерпение сплелись в тугую нить и давили на чуткое восприятие.

Боязнь быть отвергнутой – подобный фарс мучил Даню впервые. И ей жизненно требовалось избавиться от этой навязчивой эмоции. Как же пресечь скорый побег? Единственный выход – подавить.

Даня поползла вперед и остановилась лишь тогда, когда ее ладони уперлись в одеяло по обе стороны от головы Якова. Пурпурный подол платья прикрыл его ноги. Девушка нависла над ним, с усилием вдавливая руки в поверхность дивана, надеясь, что этим подарит ему чувство пребывания на краю пропасти.

Нельзя двигаться. Нельзя убегать. Можно лишь подчиниться.

Нужно подчиниться.

И Яков действительно больше не дергался. Медленно перевернулся на бок и придвинул колени к груди. А Даня, не моргая, наблюдала. Внимательно. Хищно.

Рубашка сползла, обнажив плечо Якова. Он прижался щекой к одеялу, аккуратно сложил вместе ладошки, будто уютно устроившийся для сна ребенок, и переплел мизинчик правой руки с большим пальцем левой. Трогательно и невинно. Скомканные рукава собрались гармошкой на запястьях. Локоны мягким беспорядком прикрыли поверхность вокруг его головы, частично спрятали лоб, щеки и шею.

Расслабленный и податливый. Несопротивляющийся.

Словно мгновенно обессиленный и смирившийся.

«И испуганный?» – Даня пришла в восторг от этой мысли.

Она может делать что угодно. Может поступать так, как хочет.

А онахочет.

На секунду ей почудилось пламя в полузакрытых зеленых глазах, но через две секунды Даня и не вспомнила о своем опасении.

Наклонившись еще ниже – так, что даже ее короткие волосы добрались до лица Якова, – девушка потерлась носом об открытый участок его шеи. О светленькую нежную кожу, пахнущую как сладкое яблочко. Столько сегодня прыгал, вертелся, тяжести поднимал, а вспотеть и не подумал.

Захватив губами мочку его маленького ушка, Даня слегка потянула, а потом лизнула по краешку и перебралась на шею. Яков задышал чаще и пошевелился. Недовольно фыркнув, Даня вцепилась в обнаженное плечо, маячившее прямо перед ее лицом, и, резко потянув, припечатала Якова к дивану.

Палец пробрался под нити-украшения, повязанные вокруг его шеи. Даня тихонько потянула, заставляя Якова чуть приподняться. Края рубашки окончательно съехали в стороны, раскрываясь, словно цветочные лепестки, прятавшие наикрасивейшую сердцевинку.

Снова поток жара, и теперь напор не ограничился пределами разума. Подобно жидкому огню распространилась по телу пьянящая смесь взбудораженности и воспаленной жажды. И это всего от одной-единственной картины.

Даня всегда думала, что ей, как и многим женщинам, нравятся крепкие мужские тела. Широкие плечи и мускулистая грудь. Но выгнувшееся под ней тело она могла с легкостью обхватить руками. Внешне совершенно не крепкий, абсолютно несильный, по виду – переломить как тростинку. Но именно эта внешняя уязвимость и распалила ее.