Внезапно на него накатила злость. Просто волной захлестнула, погружая в пучину злобы с головой.

Рафи моментом вскочил с кровати и со всей силы ударил кулаком по стене. Бац! С хрустом проломил дыру в штукатурке и слое деревянной обрешетки за ней. В воздух поднялась пыль, под ноги полетели куски камней, дерева.

— Решил дорожкою Иуды пойти… Молодец…

После удара рука, словно горела огнем. Вся в крови, болью стреляет. Только лучше все равно не стало. Не отпустило его. В душе как было дерьмово, так и осталось.

— Нет, б…ь, для тебя другой дороги. Слышишь, сука? Нет!

Сплюнув себе под ноги, Рафи размахнулся и еще раз ударил в стену. Пусть еще больнее станет. Лишь бы душу облегчить.

— К черту эти розовые сопли про спокойную жизнь, собственную мастерскую и домик в деревне! Не жизнь это, а сплошная поза рака…

Ощутив солоноватый вкус крови во рту, парень медленно раздвинул губы в ухмылке. Похоже, наконец-то, его мысли в порядок приходят. И всего-то нужна была небольшая встряска, чтобы все дерьмо из башки и скуление из души выбросить.

— А вот так лучше. Гораздо лучше, — морщился Рафи, размазывая кровь по руке. Резкими колкими ударами боль отдавалась по всему телу. — Черт… Надо в следующий раз, когда на меня снова накатит, что-то другое придумать, а не по стене херачить.

Еще раз посмотрев на руку, решил до туалета сходить. Там как раз должен быть кран с холодной водой. Ему будет в самый раз.

— А ты, сестренка, пока подожди немного. Я теперь Рафи и тебя не оставлю…

Выбрался из палаты, осторожно прикрыв за собой хлипкую дверь. В коридоре было темно, ни один светильник не горел. Ясное дело, масло или керосин берегли.

Только где-то в самом конце длинного коридора мерцал огонек. Там как раз сторож обретался, что в ночную смену в больнице за порядком смотрит. Толку, конечно, от этого выпивохи немного, но кто другой на такие деньги сюда пойдет?

— Лишь бы этот старый хрыч не увидел. А то снова на всю ночь шарманку заведет про непорядок. Утром потом все мозги вынесет.

Рафи буквально на одних носочках пробежал по деревянному полу и скрылся за дверью туалета, где принялся осторожно промываться разбитые костяшки на руке.

—… Не хватало еще на пустом месте заражение отхватить, — бормотал парень, тщательно вычищая из ранок пыль, щепки. — Проблем и так хватает…

Но в какой-то момент его внимание что-то привлекло. Кажется, кто-то разговаривал. Рафи быстро закрыл кран и, шагнув к двери туалета, застыл.

— Быр-быр-быр… Быр-быр-быр… Быр-быр-быр, господин хороший… Так поздно уже… Быр-быр-быр, чай не злыдни какие-то, все понимаем… Быр-быр-быр…

Коснувшись кончиками пальцев ручки, он на пару сантиметров приоткрыл дверь. Стало гораздо лучше слышно.

— Ба, господин хороший, настоящую столичную принесли! — хриплый пропитой голос совершенно точно принадлежал сторожу. Днем Рафи его уже слышал и сейчас не мог не узнать. — Сто лет хотел попробовать, аж слюни текли. Прямо уважили старика, уважили…

— Так что там с моей просьбой? — а вот другой голос, приглушенный, твердый, был ему не знаком. Хотя, будь он по ближе, возможно бы и узнал. Слишком тихо говорил незнакомец.

— А что с просьбой? Все хорошо. Разве плохо, коли господин желает своего сродственичка проведать?! Дюже хорошо, — сторож уже стал «сама предупредительность». Бутылка Столичной водки, стоившей весьма немалых денег, оказала на него просто магическое действие. — Конечно, проведайте. Только чудные ботиночки ваши, милости просим, хорошенько ширкануть тряпицей. Грязь нанесете, мне потом по шапке влети… А ботиночки ваши, и впрямь, особливые. Подошва чуть ли не с вершок[1]…

Тут же раздались шаркающие звуки. Видимо, незнакомец счищал уличную грязь с обуви.

Затем уже послышались его шаги по коридору — осторожные, даже, кажется, крадущиеся.

—… Совсем запамятовал, господин хороший. В тринадцатой палате ваш племяш, — приглушенно выкрикнул сторож в спину незнакомца.

— Знаю, — едва слышно ответил тот, продолжая идти.

И тут до Рафи доходит, что это за гость заявился на ночь глядя в больницу.

— Мать-то вашу… — округлились у него глаза. — Это же тот урод с рыбьими глазами.

Мгновенно все кусочки мозаики — необычные английские ботинки с толстой подошвой и длинной шнуровкой, ровный безэмоциональный голос и его собственная палата номер тринадцать — сложились в ясную и абсолютно живую картину. Получается, за ним пришли.

Рафи живо метнулся по туалету. У него было не больше четырех — пяти минут, пока убийца (а то, что это именно убийца, не было никаких сомнений) не увидит пустую палату и не начнет его искать. Естественно, первым делом он наведается сюда.

Ему срочно нужно было хоть какое-то оружие. Хоть чертов ёршик! Пробежался от двери до окна и обратно. Ничего! Совсем ничего! Хоть водопроводную трубу ломай.