Дик так близко, он совсем рядом. Сейчас он только мой.

Чувствую его стальные мышцы, которые соблазнительно перекатываются при каждом движении. Нерешительно глажу их, чувствую исходящую мощь. Кажется, что он годами пытал своё тело тренировками в спортзале, превращая себя в греческого Бога, но я знаю его. Единственный спорт, который он признаёт — секс. Эти тренировки он никогда не пропускает.

Он родился таким.

Мужчина покрывает моё тело поцелуями, ставит печати, отмечая, что я принадлежу ему. Он нетерпелив, не сдерживает себя и не старается быть аккуратным. Дик прикусывает мою кожу, сдавливает зубами нежную плоть, оставляя засос.

Я прижимаю его к себе сильнее, впиваюсь ногтями в его спину, оставляю красные полосы. Мне мало его диких ласк, жажду ощутить его в себе. Чувство незаполненности распирает меня. Нежные складочки недовольно вибрируют, чувствую его член через ткань. Моё тело хочет его.

Остаюсь в одних трусах перед соблазнителем, готовая податься пороку и последовать за ним куда угодно, хоть на край света. Я душу готова продать лишь бы это не прекращалось.

— Как же я хочу тебя. — он отодвигает промокшие насквозь трусики и раздвигает мою плоть, пробираясь внутрь. Слегка натягивает кружево, которое застряло между губок и впивается в истекающую соком плоть.

— Да… — у меня плохо получается себя контролировать. Мой крик слышен по всему побережью, на него могут сбежаться люди.

Дику доставляет удовольствие мучить меня. Он играет с моим клитором, как кот с мышкой — загоняет и любуется ее трепыханиями. Когда я оказываюсь на грани, готовая кончить, он приспускает штаны и трется бархатной головкой о мои губки.

Раздвигаю ноги шире, приподнимая таз, стараясь потереться о него. Мои силы на исходе.

— Для девственницы ты слишком не терпеливая.

— Хватит болтать, Дик! Если бы я хотела разводить разговоры, то позвала бы Романова! — притягиваю ладонями его лицо и раздвигаю языком его зубы, приводя пальцами по милым ямочкам, наслаждаясь его вкусом. Дразню его в ответ, чувствую, как член наливается кровью, пульсирует сильнее.

— Маленькая сучка! — Дик входит в меня с одного толчка, заполняет до отказа до самой матки, заполняя пустоту внутри. Меня подбрасывает, хватаюсь за сиденье машины, чтобы не упасть в пропасть.

Небольшая боль, легкое жжение внизу живота — ничто по сравнению с той сладкой пульсацией, которая нарастает, отправляя меня в океан удовольствия.

Дик начинает двигаться медленно, постепенно ускоряясь, наращивая пульсацию между ног. Клитор позорно набух, потираясь о тело мужчины.

Нечто горячее, сексуальное и влажное переполняет меня. Мир взрывается на молекулы.

Оргазм накрывает, заставляя все мышцы моего тела судорожно сокращаться.

— О, Дик! — припадаю к нему, как путник к воде в пустыне.

Подруги рассказывали, что в первый раз больно и неприятно. Я же не почувствовала ничего кроме сладостного наслаждения.

Дик еще двигался во мне, а мне уже было мало. Я хотела его еще, начиная двигаться ему навстречу.

Его тихий смех и улыбка в глазах подбадривали меня.

Он шумно задышал, прикусывая мочку моего уха и заполняя меня своим горячим семенем. Казалось, что внутри меня бьет гейзер.

— Лина.

Наши потные тела скользили по кожаной обивке, оставляя следы слияния наших тел. Мы были переплетены, как единой целое.

Дик сел и стянул с себя джинсы, оставаясь в боксёрах. Его бугристый член стоял по стойке смирно на все готовый, как солдат на построении. Совершенный, огромный.

Я залюбовалась им, следя за его раскачиванием.

— Выходи из машины. — приказывает Дик, покидая кабриолет и быстро оказываясь около меня. Он открывает дверь и помогает мне выбраться. Тело не слушается меня, оно разомлело после оргазма и было так лениво.

Дик прижимает меня к капоту, насильно наклоняя. Разгоряченная грудь с опухшими сосками касается ледяного металла машины. Контраст температур вызывает во мне новую волну желания. Содрогаюсь всем телом, как от удара тока.

Дик захватывает мои руки и зажимает их над моей головой, растягивает моё тело на капоте машине, широко растравляя трясущиеся ноги. Мне неудобно, хочется немного поменять положение, чтобы стало комфортнее, но он не даёт, оставляет как есть.

Конечности немеют в таком положении. Дик хлопает меня по ягодице, шлепок разрывает тишину.

— Чтобы я больше не слышал о других мужчинах. — говорит он, проводя ладонью по моим липким складочкам, которые покраснели, принимая его в себя. Они трудились и заслуживают более бережного отношения, но Дику плевать. Он поглаживает и пощипывает плоть, заставляя извиваться. — Тебя трахать буду только я. Как захочу.

Он проталкивает головку, дразнит меня. Ждёт моего подчинения. Погружается в меня не до конца, только мучая.