После такой бурной и бессонной ночи я засыпала стоя, замирала и тут же выключалась, словно робот, которого выключили из розетки. Мысли тянулись, как мазут, было сложно вообще размышлять о чем-либо. Я хотела спать. Никогда не хотела так спать. Я падала в обморок, закрывая глаза.

— Нужно поспать. — выдохнул Дик, подходя ко мне. Только сейчас поняла, что уже минуту сплю с открытыми глазами, не слыша о том, что он рассказывал мне, пока сидел за столом. — Вставай, Ангелина.

Всю ночь и утро мы просматривали информацию о жертвах, что у них есть общего, где они были. Обзванивали их родственников, спрашивали — бывали ли они в детских лагерях. Мы искали любую ниточку, которая могла их связать. Ничего общего.

— М? — осознаю, что уже практически лежу в кабинете на диване, не задумываясь даже о том, что моя футболка задралась, обнажая живот и демонстрируя бежевый лиф. Просто смотрю на Дика сонными глазами, сам он продолжает держаться огурчиком. Словно и не было бессонной ночи.

Только смотрит на меня с вожделением.

Он аккуратно подхватывает меня, заставляя встать на ноги и поправляя мои волосы, убирая пряди за уши. Его ласковые прикосновения заставляют почувствовать меня маленькой девочкой, даже жмурюсь от накатившего на меня наслаждения.

— Я бы с удовольствием подхватил бы тебя под попку и помог добраться до машины. Но этого твоя репутация не выдержит, она, итак, уже трещит по швам. — он говорит тихо, словно хочет убаюкать меня. — Так что, давай ножками, я отвезу тебя.

Я пытаюсь подавить зевоту, прикрыть рот руками, но мой организм упрямо подаёт сигналы, что батарейка разряжена.

— А тебе есть дело до моей репутации?

Дик лишь хмыкает в ответ, слишком двусмысленно. Как хочешь, так и понимай его. Но внутри меня зарождается чувство, что ему не безразлично. И от этого сладкого чувства я слабо улыбаюсь.

Иду по коридору, здороваясь с людьми, которых даже не знаю. Они просто кивают мне или улыбаются уголками губ, уверена, что даже и не поздоровались бы со мной, если бы не Дик рядом. На него окружающие смотрят по-разному: с ненавистью, с улыбкой, с восхищением, с раздражением, но никто — с неуважением.

Залажу в его машину так, словно она моя, привычно и не стесняясь, просто откидываясь на сиденье, сразу же засыпаю, проваливаюсь в темному. Даже не замечаю, как Дик пристегивает меня, садится рядом и неспешна выезжает.

Дик.

Если бы мне сказали охарактеризовать себя одним словом, я бы сказал «конченый» или «ебанутый». И на правах конченого человека я притягиваю к себе таких же конченых, как и я. Это моя суперспособность — окружать себя психами.

Связана ли Ангелина с происходящим? Безусловно. И сейчас на нее идет охота. Если бы хотели ее убить, то достали бы уже ее. Нет, кто-то играет с ней, кто-то хочет ее, хочет ее страха. Вопрос почему.

Удивительно, как она оказалась похожа на меня, одного поля ягодка. До этого она мне казалась, дочкой богатеньких родителей, которая привыкла получать желаемое, баловаться и играть по жизни. И она бы стала такой, если бы не случай в детском лагере. Он изменил ее психологию, отравил часть мозга, делая такой какая она сейчас. Да она больная на всю голову. Как я.

И от этого она становится для меня еще желаннее.

Она спала в машине, открыв рот и сопя, как маленький ребенок. Очень соблазнительно.

Ей нельзя пока домой, мало ли что может случиться. Нужно установить личности всех воспитателей, которые работали в том лагере, но его как будто и не существовал вовсе. Пока Ангелина спала на диване, я пошерстил самостоятельно в интернете. Нигде нет никакого упоминания о детском лагере с таким названием, но вряд ли у Ангелины помутнение рассудка. Может быть только одно объяснение — кто-то зачистил любое упоминание об этом лагере. Поэтому я отправил информацию своему другу — хакеру. К вечеру должна быть информация, нет ничего что он не сможет найти. Если лагерь существовал, то он найдёт его след.

Стоило мне остановить машину, как Ангелина подскочила, ударяясь коленом о бардачок:

— Бл… ин! — она забавно потирает колено, оглядывая подземную парковку. — А где мы?

Ее лицо вытягивается, а глаза расширяются, мне даже начинает казаться, что вот-вот они выкатятся. Смотрит на меня, как на маньяка, который будет ее сейчас насиловать. Не удерживаюсь, пошло ухмыляюсь, мы еще успеем поиграть с ней, в этом я уже уверен.

— У меня дома. — отвечаю и выхожу из машины, наслаждаясь ее приступом паники.