Я была одета и готова к встрече с Магелланом, когда он позвонил и сказал, что подъехал к моему дому. Спустившись по лестнице так быстро, насколько это только возможно на каблуках, я обнаружила высокое, стройное тело моего мужчины, вылезающего из машины.

Иисусе. На нем был темно-серый костюм, идеально сидевший на его широких плечах, подчеркивающий мускулы рук и бедер. Как, черт побери, ему удавалось прожить день без того, чтобы его не облапала каждая женщина, встретившаяся на пути?

Он смотрел под ноги, засунув руки в карманы брюк, пока шел к дому. Услышав стук моих каблуков по тротуару, он посмотрел вверх и его глаза расширились. Он остановился. Тристан обернулся, глядя назад, потом посмотрел на меня, затем снова назад и опять на меня. Он поднял руки, закрыв ладонями оба глаза, и застонал.

— Я сплю?

— Что? — спросила я, остановившись как вкопанная в паре шагов от него.

— Это сон?

Я не смогла удержаться и фыркнула, удерживая клатч между локтем и ребрами. Он выглядел таким милым, когда поджимал губы и прикрывал глаза руками, как маленький ребенок.

— С чего вдруг?

Он протер глаза.

— На тебе это проклятое платье. Мне по-любому снится кошмар, — пробормотал он себе под нос. — Чертов кошмар.

Мои руки непроизвольно потянули низ платья. Того самого голубого платья, которое я примеряла перед ним месяц назад, собираясь на свадьбу с Райаном. Того самого платья, которое он посчитал слишком коротким.

— Мне показалось, оно хорошо смотрится… — Я замолчала, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Клянусь, если он скажет, что я плохо выгляжу, то я врежу ему.

Он усмехнулся — глубоко, гортанно, цинично, — и убрал руки от лица, медленно открыв глаза.

— Кэт. Кэт. Кэт, — прошипел он мое имя своими губами, подобно змее. — Что мне с тобой делать, а? — спросил он, покачав головой. Его большие руки обхватили мою талию, притягивая к своему теплому телу. Наклонившись, он коснулся нижней губой моего уха. — Для моего контроля ты — худший чертов кошмар. Как думаешь, я переживу вечер, увидев тебя в этом?

Твою. Мать.

Я почувствовала, как его руки скользнули вниз по моим бокам, затем по бедрам и переместились к низу платья. Прохладные кончики пальцев прошмыгнули под ткань, поглаживая мои бедра, и я чертовски обрадовалась, что побрилась перед выходом из дома.

— Я думал, что сгорю в адском пламени, когда ты примеряла это платье на свадьбу, — признался он. Его пальцы коснулись задней части моих бедер, прежде чем прижаться к моей плоти. В памяти всплыло, как он повел себя, когда я надела платье, и как его руки зависли возле моего тела, пока он рассматривал меня из-под полуприкрытых век.

— Значит, оно тебе нравится? — задала я наиглупейший вопрос, наслаждаясь теплом его тела.

— Нравится ли мне платье? — тихо усмехнулся он. Зеленые глаза посмотрели на меня с лукавым блеском. Тристан снова усмехнулся, нежно прочертив ногтями по моим бедрам. — Оно мне настолько нравится, что меня не волнует, закончились у тебя месячные или нет.

Все началось с Facebook.

И к Facebook у меня было много претензий. Первая из них касалась оповещений. Вторая стала поводом, почему я недолюбливала почти весь список друзей. Третья — раскрытие сексуальных предпочтений Джоша; он решил написать об этом в своем профиле вместо того, чтобы сперва позвонить семье и сообщить им, что он — в буквальном смысле — болеет за другую команду. На секунду мне показалось, что я тоже смогу обвинить его в возможном сердечном приступе.

Совместный ужин с моим отцом и Тристаном начинался хорошо, но за считанные секунды превратился в беспорядочный клубок нервов. Первые минуты обеда прошли напряженно, так как Фрэнк Бергер не жалея сил оценивал моего спутника и друга, моего Тристана. Его темные глазенки бегали туда-сюда от руки, которую Тристан закинул на меня, к длинным пальцам, ласкающим мое плечо. Из-за такого поведения отца я скорее чувствовала себя подростком, чем независимой женщиной. Я потягивала воду из стакана, ожидая, когда он что-то скажет. Хоть что-нибудь. Только когда Тристан пошел в ванную, он наконец наклонился вперед.

— Ну, Китти, и когда ты начала встречаться с кинозвездой? — небрежно спросил папа.

Мой нос превратился в чертов фонтан. Вода, которая до этого стекала по задней стенке горла, сделала крюк и хлынула в обратном направлении через ноздри, оставив жгучую боль в переносице.

Какого. Хрена?

Я начала кашлять и задыхаться, выплевывая воду, пока мой папа посмеивался.

— Ты прячешь в носу водяной пистолет? — стебался он, ухмыляясь.

Зажав ноздри, я пару раз кашлянула и посмотрела на мужчину, сидящего напротив. Я думала, что мое сердце вот-вот вырвется из груди.