— Я сейчас врежу этой суке в промежность, — попыталась пробормотать Николь, но ее от природы громкий голос был каким угодно, только не тихим. Часть меня также знала, что на самом деле ей плевать услышит ли кто-то, что она сказала.

Никки печально известна тем, что любит пудрить людям мозги. Пару лет назад, на распродаже в Черную пятницу, она довела до слез старушку. Я уж молчу о бесчисленном количестве других людей, которых она заставляла мочиться в зале суда. Беспощадная — таким должно быть ее второе имя.

Взгляд карих глаз Николь были прикованы к миниатюрной латиноамериканке, сидящей за столом и раздающей автографы. Иссиня-черные волосы девушки были заплетены в косички — ее торговая марка — а одета она была в распутный костюм католической школьницы.

— Хочешь, я напомню ей, что она слишком стара, чтобы так одеваться? — спросила я у своей лучшей подруги, толкнув ее в бок.

Она лишь ухмыльнулась, не сводя глаз с симпатичной девушки, напоминая мне при этом питбуля, готового атаковать.

— Сделай это перед тем, как я ей вмажу.

— Не делай этого, Николь! — взвизгнула Зои, протискиваясь своим миниатюрным телом между мной и Никки. — Если ты ее ударишь, тебя выгонят отсюда.

— Это того стоит, — процедила сквозь стиснутые зубы светловолосая бомба.

На самом деле я слегка побаивалась за безопасность девушки. Если мне не изменяет память (в чем я уверена) ее зовут Майя. Причина, по которой Николь хотела вырвать ей матку, заключалась в том, что пару месяцев назад любовь всей ее жизни вытворял с Майей очень непристойные вещи. Я говорила Никки не смотреть то видео, но она все равно это сделала.

Вскоре после просмотра в ее стене появилась дыра. Так что не трудно догадаться, какой была ее реакция.

Думаю, что Никки втайне мечтала стать первой, кто сможет заполучить язык Калума для всех этих грязных вещичек, а Майя эту мечту разрушила.

Зои удалось отвлечь нашу местную подражательницу серийному убийце. Она отвела ее к палатке со всевозможными книгами. Ну, всевозможными сексуальными книгами. Втроем, прижались друг к другу, мы просматривали коллекцию, расположившуюся на столе.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, прекрасные дамы? — тихо спросил кто-то.

Я подняла взгляд и увидел пару ясных серых глаз, пытливо уставившихся на нас.

— Нет, мы просто смотрим, спасибо, — ответила я.

Молодой парень, возможно, около тридцати лет, был довольно симпатичным, с копной светло-каштановых волос и милой улыбкой. Он выглядел очень знакомо, но я не могла понять, кого он напоминает.

Зои взяла маленькую карманную книгу Камасутры и поднесла ее к лицу Никки.

— Эй, не ее ли ты хотела?

Я просматривала заголовки книг, осторожно прикасаясь к каждому корешку, но чувствовала на себе чей-то горящий взгляд. Подняв голову, я увидела, что серые глаза все еще смотрят на меня. Парень улыбнулся, выглядя при этом смущенным.

— Извини, я просто пытаюсь понять, откуда тебя знаю. Выглядишь очень знакомо.

О Боже.

До меня дошло.

Он — один из братьев моего ученика.

Ну, технически, бывшего ученика.

Четвертый класс Дилана, в котором я преподавала осенний и весенний семестры, ушел на летние каникулы чуть больше месяца назад.

В детстве я хотела быть космонавтом. Я планировала изучать авиационную технику и устроиться на работу в НАСА. Чтобы убить мою детскую мечту было достаточно продвинутого курса высшей математики в старшей школе, и мечта была слита в канализацию, как помои. В соответствии с каким-то дебильным требованием, чтобы получить специальность инженера, нужно очень хорошо разбираться в математике. Ха! Высшая математика и просто математика в целом — заклятые враги семьи Бергер. Кто бы мог подумать. Мой папа рассказывал о своих неудачах во всем, кроме элементарной арифметики, когда утешал меня после моих несбывшихся желаний о построении карьеры.

Это мой папа, Фрэнк, подал мне идею стать преподавателем; он уговаривал меня, напоминая о том, как сильно я люблю детей и как сильно дети любят меня. Учитывая это, а также дополнительный бонус в виде отпуска на все лето, моя судьба была решена. Я любила детей из первого класса, хотя временами они были кучей мелких какашек, но я каждый день напоминала себе, что некоторые взрослые всегда были полнейшими говнюками. Я считала, что делаю миру одолжение, формируя молодые умы потенциальных болванов и, надеюсь, направляя их к менее мудацкому существованию в будущем.