Шрифт:
– Ты больная! – шепчет Сара, наконец доставая пончик и себе.
Пожимаю плечами.
– От голодной до больной – один шаг.
Сара отпивает молоко и облегченно запрокидывает голову, прислоняя ее к стенке холодильника.
– Господи, кайф-то какой!
Она вытягивает перед собой ноги, и минуту-другую мы просто сидим, молча жуем пончики и ловим на себе подозрительные взгляды покупателей.
– Слушай, ты извини, если я тебя обидела – ну, насчет веса, – наконец произносит Сара.
– Не обидела. Я просто не хочу, чтобы ты сравнивала себя со мной.
– Трудно не сравнивать. Тем более я все лето проведу на пляже. Знаешь, я себя сравниваю со всеми девчонками в купальниках.
– Вот и зря! Но вообще я тебя понимаю. Странно, да? Людям должно быть наплевать, сколько у тебя жира под кожей и насколько плотно она обтягивает кости.
Запихиваю в рот еще один пончик и умолкаю.
Сара бормочет «аминь» и делает еще один большой глоток шоколадного молока.
Проходящий мимо сотрудник ненадолго притормаживает возле нас, увидев, что мы сидим на полу и едим неоплаченные продукты.
– Все оплатим, не волнуйтесь! – отмахиваюсь от него я.
Покачав головой, он уходит.
После минутного молчания Сара вдруг признается:
– Знаешь, я очень волновалась перед нашей встречей – боялась, что не понравлюсь тебе.
– До сегодняшнего дня я даже не знала о твоем существовании! – смеюсь я.
Похоже, мои слова задели Сару за живое.
– Разве отец никогда про меня не рассказывал?
Качаю головой.
– Ты не думай, он не пытался утаить, что вы у него есть. Просто… ну, мы не общаемся. Вообще. С тех пор, как он женился, мы ни разу не разговаривали. Я вообще забыла про его женитьбу!
Сара хочет что-то сказать, но нас прерывают.
– У вас все хорошо? – спрашивает Маркус.
Они с Самсоном стоят напротив и удивленно глазеют на нас.
Сара поднимает свое шоколадное молоко.
– Бейя сказала, что нельзя так загоняться из-за веса, и теперь кормит меня всякой дрянью!
Маркус со смехом запускает руку в пакет с пончиками.
– Бейя права. Ты само совершенство!
Самсон молча пялится на меня. Он никогда не улыбается – в отличие от Маркуса, с лица которого, похоже, улыбка вообще не сходит.
Сара встает с пола и помогает мне подняться.
– Ну, идем.
7
Мы закинули в багажник все покупки, кроме предоплаченного мобильника. Я пытаюсь разобраться, как им пользоваться, но в темноте салона инструкцию не прочитать. Как его хоть включить?!
Заметив мою возню, Самсон предлагает помощь:
– Давай сюда.
Я кошусь на него и вижу, что он протянул руку. Даю ему упаковку, и он, включив фонарик на своем телефоне, читает инструкцию.
К тому времени Маркус уже паркуется на пароме. Сара выходит на улицу и спрашивает меня:
– Идешь?
Я показываю на телефон в руках Самсона.
– Ага, пару сек. Только настроим.
Сара с улыбкой захлопывает дверцу – видимо, решила, что теперь я точно не устою перед Самсоном. Честно говоря, ее упорство меня подбешивает. Я его не интересую, так с какой стати он должен интересовать меня?
Чтобы закончить настройку, Самсон куда-то звонит, и там ему сообщают, что телефон будет активирован через две минуты.
По моим ощущениям, ожидание тянется целую вечность. Я выглядываю в окно, пытаясь не обращать внимания на напряженную атмосферу. Тишина настолько гнетущая, что уже через десять секунд мне хочется, чтобы Самсон что-нибудь сказал.
Спустя двадцать секунд я начинаю нервничать, лихорадочно искать темы для разговора и брякаю первое, что приходит на ум:
– Зачем ты фотографировал меня на пароме?
Самсон сидит, уперевшись локтем в стык между стеклом и дверью, и трогает пальцами нижнюю губу, а в следующий миг ловит мой пытливый взгляд, стискивает руку в кулак и легонько ударяет им по стеклу.
– Заметил, как ты смотрела на океан.
Его слова мягкой лентой обвивают мой позвоночник.
– И как же?
– Будто видела его впервые.
Неловко ерзаю в кресле. Голос Самсона льнет ко мне, как шелк, и мне это не нравится.
– Ты их уже просмотрела?
– Что?
– Фотографии.
Качаю головой.
– Что ж, когда посмотришь, можешь удалить все, что не понравится, только верни, пожалуйста, карту. Там есть снимки, которые я хотел бы оставить на память.
Киваю.