И брачный факел наш, едва он был зажжен,

Меня ввергая в ночь, жестоко тушит он;

В упорной слепоте свою невесту губит

И в грудь вонзает нож, еще твердя, что любит.

Куриаций

Слезам возлюбленной легко осилить нас;

Неотразим сквозь них огонь прекрасных глаз!

Над сердцем в этот миг так властны сожаленья,

И твердость восстает без воодушевленья.

Не сокрушай, молю, страданием своим

Мой дух. Пускай оно умолкнет перед ним.

Слабеет мужество, и я его теряю,

Любимой верен я, себе же изменяю.

Ужели, с дружбою борьбой утомлено,

Любви и жалости не победит оно?

Но выход есть: тебя, любимая, обидеть,

Чтоб легче ты меня смогла возненавидеть,

Тогда в борьбе с собой избегну лишних мук.

Знай, ты отвергнута, и я тебе не друг.

Отмсти обидчику за оскорбленье это.

Ужель он не найдет достойного ответа?

Тебе, отвергнутой, твой враг, как прежде, мил...

Скажи мне, кто тебя больнее оскорбил?

О горе: мы должны идти на преступленье,

Чтоб наше мужество не ведало сомненья!

Камиллa

Не совершай греха иного, и тебя

За этот я прощу, сильней еще любя.

Братоубийственной не похваляйся славой

И дорог будешь мне, неверный и лукавый.

Зачем стране одной не служим я и ты?

Тебе готовила бы лавры и цветы,

В тебя вливала бы уверенность и силу,

С тобою говоря, как с братом говорила.

О, как такой слепой я нынче быть могла?

Моля ему побед, тебе желала зла!

Он возвращается. Ужель его супруга

Бессильна перед ним, как я пред волей друга?

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Гораций, Сабина, Куриаций, Камилла

Куриаций

О боги, для чего Сабина с ним? Увы!

Невесте помогать сестру прислали вы,

Чтоб жалобы ее мой дух поколебали

И победить она могла в своей печали?

Сабина

Нет, брат мой, у тебя не стану на пути

Хочу тебя обнять, сказав тебе "прости".

Ты - крови доблестной, и верь в нее спокойно;

Ты не свершишь того, что храбрых недостойно.

Когда бы дрогнуть мог теперь один из вас,

Я от супруга бы, от брата отреклась.

Но мужа славного, но брата дорогого

Лишь об одном просить и умолять готова:

Хочу я, чтоб не стал преступным этот бой,

Чтоб эта честь была и чистой и святой,

Чтобы ее пятнать не смело преступленье,

И вы врагами стать могли без сожаленья.

Лишь я виновница священных ваших уз.

Когда исчезну я, исчезнет ваш союз.

Как повелела честь, прервется связь меж вами.

И, чтобы ненависть вас сделала врагами,

Пусть горький мой конец сегодня все решит:

Того желает Рим, и Альба так велит.

Один меня убьет, другой, возжаждав мести,

Во гневе праведном придет на подвиг чести,

И меч поднимет он, оправданный вполне

Иль местью за сестру, иль скорбью о жене.

Но что я говорю! И так вы слишком правы:

Не должно замутнять высокой вашей славы.

Всю душу отдали вы родине своей.

Чем крепче ваша связь, тем с нею вы щедрей.

На алтаре страны заклать вам должно брата,

Не медлите, завет осуществляйте свято:

Сперва в его сестру вонзите острый меч,

Сперва его жену заставьте мертвой лечь,

Начните же с меня, когда своей отчизне

Столь дорогие мне вы отдаете жизни.

В бою назначенном тебе противник - Рим,

Ты - Альбе смертный враг, а я обоим им!

Иль вы желаете, бездушны и суровы,

Чтоб я увидела, как тот венок лавровый,

Что принесет герой сестре или жене,

Дымится кровию, родной и близкой мне?

Как должное воздать и жертве и герою,

Быть нежною женой и любящей сестрою,

Живому радуясь, над умершим тужить?

Решенье лишь одно: нельзя Сабине жить.

Я смерть должна принять, чтоб не изведать муки:

Сама себя убью, коль слабы ваши руки,

Жестокие сердца! Что удержало вас?