Ладно, бог с ним с Петром, он чудил не по-детски. У Ивана Яковлевича сейчас задача интересней, чем причуды Великого перебирать. Нужно создавать систему банков в России. Первые банки в Реале создаст Елизавета через двадцать пять лет. Будет указ императрицы Елизаветы Петровны о создании Дворянских заемных банков в Санкт-Петербурге и Москве, и Купеческого банка в Санкт-Петербурге. Сейчас Санкт-Петербург — город-призрак, рассыпающийся на глазах и зарастающий кустами и травой. Нахрен там банк не нужен. Или нужно возвращать туда столицу.

Со столицей Иван Яковлевич так и не определился. Оптимально — Киев, и сразу границы от него отодвинуть. Жалко Питер. Столько денег и жизней в него вгрохано. Хочется Ригу, чтобы ассимилировать население Прибалтики и подвинуть торговлю и армию вплотную к Европе. Английский флот. Даже не смешно. Мощные дальнобойные батареи береговых орудий и мины уничтожат тот флот, пока они будут на подходе только. Десант. Разве может десант противостоять регулярной армии. Нет пулемётов, так Брехт знает, как сделать шрапнельные гранаты. Ни одна лодка не доплывёт. И ещё один плюс есть у Риги, стремление отодвинуть границу просто заставит вернуть взад все русские земли, коими Речь Посполитая сейчас незаконно владеет. Да даже если и законно. Всё одно «взад».

Вот опять от банков мысли на столицу свернули.

Именно сейчас есть впервые в русской истории возможность банки создать и Дворянский, и Купеческий, и Государственный.

Куча всяких положительных факторов сложилась вместе. Первым делом, аристократы, получившие назад золото и даже с честными и очень неплохими процентами, поверили правительству. Даже одолевали и Бирона и Остермана всякие князья, не надо ли ещё им серебра в долг под те же проценты. Во-вторых, Карл Бирон привёз из похода ценностей: золота, серебра, утвари церковной и всякого оружия, каменьями осыпанного, на триста примерно тысяч рублей, в том числе и бумажными английскими фунтами на двадцать тысяч. В-третьих, купцы, под руководством Третьякова, организовались буквально за неделю, и Елисей Мартынович принёс устав русско-китайской компании. Иван Яковлевич ему и сказал, что мол, уставной капппиталллллл нужен, и Государство, и Анна Иоанновна, в частности, да и господин Бирон, войдёт туда десятью процентами. Итого: тридцать процентов. Почёсывая шевелюру кудряво-рыжую, Третьяков ушёл, и не исчез на год, а вернулся на следующий день с согласием купцов, что пожелали войти в компанию, и участие Государыни и Государства только увеличило число желающих, так как век, ещё не привыкший к альтруизму, а тут сразу всё понятно, мздоимец Бирон решил нажиться. Другое дело. Выходит, компания сия будет барыши приносить.

Почему не перенесть сей уставной капитал в Купеческий банк. И пайщиками на первое время станут именно эти купцы.

С Дворянским банком чуть сложнее, Брехт точно знал какая хрень получилась в прошлый раз. Заложенные и перезаложенные имения, которые скрепя сердце изымались у должников… Иногда. А потом с убытком продавались. Иногда. А так стояли в запустении. Как этого не допустить?

Запретить закладывать имения? А что закладывать? Панталоны? Сколько-то украшениями можно, но это мизер. Не выплывет такой банк. И как потом недоимки и проценты с дворян выбивать? Палкой? Долговой ямой? Нет. Нужно что-то другое придумать. В принципе, можно пойти по предельно жёсткому варианту, заманить небывалой щедростью дворян, выдать деньги под залог имений, за половину примерно стоимости, а потом продать, оставив придурков без земли и денег. Пусть зарабатывают хлеб в поте лица. В армии офицеры нужны. В банке и прочих министерствах служащие, в школах учителя. У такого плана был минус. Не бунт. Дворяне и бунт разные понятия, а вот заговор. Не хотелось бы потомкам оставлять эту взведённую бомбу.

Додумался пока только до того Иван Яковлевич, что банк этот будет инвестиционным. Хочешь черепицу выпускать, давай проект, смету и половину суммы. Понятно, что таких людей будет мизер. И половину из них просто прожектёрами. Маниловыми. Разорятся. Но хоть что-то, деньги же не пропьют. Чего-то построят. Взять потом за долги под внешнее управление и навести порядок. Кем? Готовить надо инженеров и бизнесменов, сами не появятся, не поганки.

С Государственным банком проще. Обычная сберкасса из будущего. Хочешь получить проценты неси денюшки, хочешь взять небольшой кредит — бери. Пусть даже в ноль сработает этот банк. Главное — он есть у него в подвалах лежит золото и серебро и можно, значит, начать выпуск бумажных денег. Если в десятке городов будут отделения, то это уже будет иметь смысл, и народ потянется. Купцу в Астрахань из Питера или Риги легче кошелёк везти с десятком тысячных купюр, чем несколько телег серебра.

А ещё, раз пока банков, выпускающих бумажные деньги, кроме Англии нет, то набившие руку работающие в России служащие банков могут потом и за пределами нашей счастливой Родины открывать филиалы нашего государственного сбербанка. И пускать в ход наши бумажные деньги, привлекая инвестиции назад в Россию. Ну, и что что промышленность во Франции более развитая, они и разовьют в России. Свободные деньги — двигатель прогресса.

О деньгах Ивану Яковлевичу напомнил братец, вернувшийся из Курляндии. Густав по плану должен жениться на Александре Меншиковой. Брехт переговорил о том с Анхен, и та с радостью согласилась. Ни с того ни с сего Государыня привязалась к своей новой фрейлине. И пристроить его за брата своего Вани почла за удачу. Девочка и правда ни за что настрадалась, приехала еле живая — кожа да кости. Одни глаза синие на половину лица. Сейчас за пару месяцев отъелась немного, но всё одно на купчиху не смахивает. Как бы не чахотка у девушки. Как проверишь? Микроскопа нет, да и был бы, Брехт понятия не имеет, как палочка Коха выглядит. На всякий случай Иван Яковлевич вспомнил всё и про пчелиную моль, и про медведку, и про всё остальное, что использовала баба Яга — Матрёна для лечения туберкулёза в прошлой реальности.

Нашел и в этот раз несколько приличных народных ценительниц с помощью братцев Блюментростов и выбрал одну, которую и научил всему, что про чахотку ему Матрена поведала. Бабка на заморского перца смотрела сначала с презрением, потом с удивлением, а в конце с подобострастием.

— Так ты лекарь, господин герцог? — бородавка точно, как у Матрёны, чистая ведьма.

— Я есть Грут. В университете учился, хорошие были учителя. В общем, собери всё что надо, я с бортниками переговорю, моль добудут. Где ту медведку брать не ведаю. Поговори с крестьянами.

А деньги чего? Деньги вспомнил, что надо из банков европейских срочно изымать. Меншиковские. Остерман, которому Брехт это ещё два месяца назад поручил успел сделать не многое.

Пойманный, загнанный в угол, а потом притащенный в кабинет Андрей Иванович, долго рылся в бумагах, а потом найдя нужную, надел смешные круглые очки и прочитал:

— В сентябре 1727 года по решению Верховного Совета и Государя всё движимое и недвижимое имущество Александра Меншикова было конфисковано в казну. — Остерман взял бумагу, перевернул, почесал нос: — В описях имения и бумаг Меншикова нашли, что у вора этого находилось много денег в банках Амстердамском и Венецианском. В прошлые годы я пытался через посланников их вернуть на том основании, что всё имение Меншикова принадлежало правительству русскому по праву конфискации. Однако требования мои не были исполнены, ибо директора банков, строго следуя правилам своих заведений, отказывались отдать капиталы кому бы то ни было, кроме того, кто положил их…