Конечно, его беспокоила утраченная память о прошлом. Еще в больнице он послал запрос на место своего рождения, название которого вместе с именем и датой появления на свет было единственным, что он помнил о предыдущих двадцати пяти годах. Вскоре пришел ответ, подтверждающий факт рождения Евгения Борисовича Сысоева такого-то числа такого-то года в таком-то городе, о чем в книге регистрации актов о рождении была произведена соответствующая запись за номером таким-то.

Выйдя из больницы, окрыленный Сысоев разузнал через адресный стол, что родители его проживают все в том же городе, и написал им письмо. И ответа не получил. Он написал второе - с тем же результатом.

Встревоженный Сысоев взял отпуск за свой счет и примчался в город детства. И здесь его ожидал удар. Да, родители Сысоева Евгения Борисовича были живы и здоровы, они действительно воспитали сына Евгения, который успешно работал в Мурманске, и только недавно приезжал в отпуск вместе с женой, трехлетней дочкой и годовалым сыном.

И стало понятно, что сысоевские письма из Одессы расценивались как чья-то непонятная и неумная шутка.

И выходило, что Евгений Борисович Сысоев - двойник Нечаева - никаким Евгением Борисовичем Сысоевым не являлся и родился, наверное, совсем не там и не в то время.

Это были страшные для Сысоева дни. Он не мог усомниться в себе, потому что ОЩУЩАЛ себя Евгением Борисовичем Сысоевым, ЗНАЛ, что он Евгений Борисович Сысоев и ЗНАЛ, когда и где родился - и в то же время объективная реальность этого не подтверждала.

Сысоев забросил учебу и вновь попал в больницу со всеми признаками сильнейшей психической депрессии. Он целыми днями лежал в палате, закрыв глаза, и силился, силился, силился припомнить ну хотя бы один факт, хотя бы одну травинку, один звук, одно слово, один запах из двадцати пяти лет своего существования. И не мог вспомнить ничего. Только имя, отчество, фамилия. И данные о рождении.

Более того. Медицинская наука умеет воздействием на определенные участки мозга оживлять утраченные воспоминания. В случае с Сысоевым наука оказалась бессильна. Он не вспомнил ничего.

И тогда Сысоев усомнился в объективности собственного существования. Он вернулся к работе лаборантом, но отныне его больше не интересовала наука. Не увлекали собственные обширные знания. Учебу он бросил. Он был сломлен и опустошен. Он просто существовал, не веря в сам факт своего существования.

В таком вот постоянно подавленном душевном состоянии он

задремал воскресным вечером в комнате университетского общежития, а проснулся в приемном покое больницы совсем

другого города.

– Я понял, что опять заболел, - утомленно говорил Сысоев, сидя в кресле напротив Нечаева.
– И вот еще ваше лицо... Да, я действительно снюсь... Только вот кому? Вы - это я... А я просто снюсь...

Ошеломленный Нечаев молча разливал коньяк в рюмки, держа бутылку обеими руками, потому что руки у него дрожали. Рассказ Сысоева походил на бред, но бред этот был очень связным.

Движимый внезапным порывом, Нечаев вышел, взял с холодильника записку и, вернувшись в комнату, молча протянул ее Сысоеву. Тот несколько раз перечитал записку и недоуменно пожал плечами.

– Что это?

– Это не вы писали?
– спросил Нечаев, чувствуя уже, что говорит чепуху.

Сысоев положил записку на столик, утомленно откинулся в кресле и закрыл глаза.

– Какой Сатурн?
– пробормотал он.
– Господи, кому же я снюсь?

– Я вам постелю, - сказал Нечаев и начал собирать посуду. Он вдруг ощутил крайнюю усталость от всех этих загадок.

– Нет, нет, - встрепенулся Сысоев.
– Я пойду. И так вам хлопот доставил.

Тем не менее он покорно разделся и покорно лег на диван, с головой укрывшись одеялом. Нечаев убрал остатки ужина, принес раскладушку. Евгений Борисович Сысоев лежал тихо.

*

Нечаев долго стоял под душем, машинально подставляя голову под жесткую струю, и думал.

Думал он и на кухне: сидел, не включая света, смотрел

на улицу, и рассеянно ронял пепел мимо пепельницы.

Внезапно странная жизнь Сысоева, странное его появление на

ночной дороге и странная записка сложились в представлении

Нечаева в единую систему, которая пока не работала, но вот-вот должна была заработать, стоит только отыскать кнопку включения.

И такая кнопка отыскалась наконец. Этой кнопкой оказалось слово "Сатурн". Не название планеты Солнечной системы, а слово Сатурн в кавычках - "Сатурн", означавшее совсем другое.

"Хочешь отдохнуть культурно - подойди к дверям "Сатурна", - именно так звучало шутливое присловие студенческих лет. Потому что "Сатурном" тогда назывался стеклянный павильон в городском саду, где, конечно, продавали и всякие там макароны и винегреты, но главное - продавали на разлив красное вино "Южное", темное, как настоящая южная ночь и очень дешевое, что особенно привлекательно в студенческие годы. Лет восемь назад "Сатурн" был преобразован в кафе "Льдинка", и в нем стали торговать мороженым и молочным коктейлем, и старое название забылось.